Начальство, разумеется, с суровым и занятым видом промолчало, а я спрятала планшет и уставилась в окно. Сфинкс уже здесь… Как они маскируются, с помощью чего прячутся?.. Я не знала. Циклоп прав: мы растеряли много нужных знаний, и я… маленькая. По сравнению с ними, добравшимися до части знаний стародавних и успешно их освоившими, — да, маленькая.

Сойдя на нужной остановке, я сразу отыскала дом. Старая хрущевка, третий этаж, приоткрытая дверь слева. Уже стемнело, улицы опустели, и, снова разувшись, до подъезда я добралась бегом. Взлетела на нужный этаж, ворвалась в квартиру, включила свет и деловито взялась за поиски. Камень, камешек… За диваном, под диваном, под ковром и на полу, в углах и под столом… Я обшарила каждый сантиметр пола, но амулет защитника пропал. Или я плохо ищу, или… кто-то меня опередил.

Я открыла окно, впуская в комнату свежий воздух, и задумчиво посмотрела на звезды. Никаких следов живых, только от Циклопа… Но я руку даю на отсечение, что до меня здесь побывало одно юное сердечко — тот, кто наблюдал за мной исподтишка. Сферы силы связывают коллег друг с другом. Я не почувствую в городе колдовства, например, огненной ведьмы, но вот целительство учую за версту — за десять верст. Юное сердечко — очевидный телепорт. И выводы напрашиваются очевидные. Ощутил, прилетел проверить… ограбил. Меня.

Злость я задушила в зародыше — она на вопросы не ответит. Кто его прикрывает — кто стер следы? Это под силу только опытной ведьме. Значит, пара. Сфинкс ли? Может быть. Но точно не начальство — оно бы велело убраться и прихватить тело Циклопа с собой, для нужд науки. А тело на месте. И начальство будет в бешенстве.

Я отошла от окна, оглядела комнату, открыла шкаф и зарылась в вещи колдуна, рассеянно перебирая рубашки, ремни, носки и амулеты — ведь почудилась же Ехидна, значит… И руки искали одно, а сила — другое. Но юного сердечка или нет в городе и области — а дальше я не дотягиваюсь, или его спрятали. Конкуренты. А кто у нас конкурент? Во-первых, последователи Ехидны. А во-вторых, Круг ведьм. Заклинатели всегда жили особняком — своя школа, своя община, своя команда — с кем хотят, с теми и работают, но обычно отзываются на просьбы о помощи. И абсолютно равнодушны к нашим знаниям и давней грызне. А вот ведьмы и Круг…

Закрыв шкаф, я методично распотрошила чемодан. А вот ведьмы всегда мечтали добраться до знаний стародавних. Кто-то открыто — и примкнул к Ехидне, а кто-то — тайно. Даже я, знающая об опасности большинства знаний, мечтала. Однако я знала и о расплате, и она останавливала. А ведьмы Круга всегда знали меньше наблюдателей, даже о собственном «наследстве». Но, надеюсь, мозги у них на месте, и Круг не ударит мне в спину…

Чье же ты, «сердечко»? Ехидны или Круга?

В сумке, как и в шкафу, ничего интересного не нашлось, и я присела около Циклопа. Кровь, потемнев, уже впиталась в ковер. Туфли, рубашка, брюки, ремень… Стянув последний, я посмотрела на пряжку и невольно поморщилась. По пальцам пробежались судороги, и снова заныли ожоги. Я выругалась про себя… и на себя. Похоже, Ехидна находилась в Циклопе — он был ею одержим, а я не поняла… И верно, не вижу дальше собственного носа… А теперь она ушла. К кому?.. Других имен он не назвал, и я никого постороннего в городе не ощущала.

Встав, я снова посмотрела на пряжку. Змеились, переплетаясь, линии, чернели глаза крошечных гранатов. Похоже, опять придется писать любимому мужчине и говорить, что он мне нужен… Что значит этот символ, я не знала, и интуиция подсказывала, что в наблюдательских архивах о нем ничего нет. Но сфотографирую его и попрошу поискать. Не найдут сведений — так сами придумают, проанализировав.

Убравшись и избавившись от тела, я вышла на улицу. Транспорт здесь заканчивал ходить часов в десять, и домой я отправилась пешком. Заодно проверила жителей — прощупала бегло на предмет странности, и неожиданно искомое обнаружила. Местная достопримечательность — любимая баба Зина — исчезла. Ни в городе, ни в области ее не было. И меня затерзали смутные сомненья, связанные с неким юным сердечком, также отсутствующим.

Я нахмурилась, вспоминая биоритмы «сердечка» и бабы Зины, прослеживая кровотоки. И, не выдержав, села на скамейку у автобусной остановки, достала ручку и блокнот и при скудном освещении уличного фонаря взялась рисовать. Сначала — «сердечко», потом — баба Зина, а после сравнить и… Они родственники. Бабка — прабабка и внук — правнук. Стало быть, и баба Зина…

Неожиданно подъехал, еле перекатываясь с колеса на колесо и возмущенно скрежеща, припозднившийся автобус. Спрятав схемы в сумку, я зашла в салон, поздоровалась с сонным и недовольным кондуктором, оплатила проезд и села у окна. Ехать-то — пять остановок, но я устала. Когда меня отбросило от Циклопа, на адреналине поскакала за амулетом, а сейчас усталость брала свое, и мелко дрожали руки, и тяжелело тело. Выспаться бы, включить «восстановительный» сон, да некогда…

Я снова достала схемы. Колдовской дар среди обычных людей не появляется. Точка. Только передается по наследству. Однако после вековых гонений осталось много волшебных родов — потухших и погасших. В потухших рождаются… необычные люди. Колдовского дара не имеют, но живут дольше других, обладают отменным здоровьем и в любой момент способны родить мага или ведьму. Баба Зина под это описание в принципе подпадает… но ее тридцатилетняя печень меня смущает до крайности. Даже если она из погасших, при такой внешности ее организму должно быть лет пятьдесят, не меньше.

А если потухший род за тринадцать поколений не производит мага, он считается погасшим, раз и навсегда, теряя прежние качества. И это явно не случай бабы Зины. Может быть, она от Ехидны. А может, круговая и замаскированная. И, как и я, охотится за защитниками. Да, самое время написать любимому мужчине: пусть пробьет, кого из круговых не хватает собственно в Кругу. И надо было — надо! — заняться этим раньше, но я так хотела после безумных лет погони пожить в покое…

Я достала планшет, настрочила письмо и, заметив свою остановку, попросила кондуктора притормозить. Вышла из автобуса, побрела к дому в ожидании информации, а муж вдруг позвонил. Хотя нельзя. Я ж законспирирована, и мало ли вокруг чужих глаз и ушей… Но трубку, поколебавшись, сняла.