— Магия, да? — он, дурак, обрадовался.

— Магия. Ко мне поедем разбираться, — я забрала у него свой рюкзак и достала планшет. — Выпрямись, сфотографирую.

Активное приключение наконец нашло его… спину, и Стёпка аж заискрил удовольствием. А я обругала себя — за то, что не заметила. Вернее, не придала значения потенциалу его скрытой силы. Силы темной, страшной и губительной. Для нас обоих, если мои предположения подтвердятся. И если я очень быстро не найду ответы…

— Поехали, — я села на заднее сиденье и хмуро пояснила: — Спать буду. Потом объясню. Извини, пока сама знаю мало.

Нет безвыходных ситуаций, есть непроходимость в людях, часто говорила наставница, и как же она права… Я включила планшет и сразу отправила фото главному специалисту по символике, вежливо попросив поторопиться. Пусть копает. Улеглась, подложив под голову рюкзак, закрыла глаза, но сон не шел. Перед внутренним взором сплетались линии и спирали других символов-порталов — Циклопа, Фавна, охранника Николая… Все они отличались от Стёпкиного — его символ имел четкую форму. Но я не могла избавиться от ощущения, что он просто… другой. Дополненный. Законченный.

И я снова почувствовала себя вымерзшей. Иллюзия жизни, горько-сладкая сказка, лопнула мыльным пузырем, просуществовав минут двадцать. Сгорела мотыльком в пламени свечи, оставив на губах непроходящий вкус пепла. И ощущения от этого были двоякими — и разочарование, что всё вернулось на круги своя, и облегчение. Да, меня ждет сложное дело, в котором нет места ни соплям, ни сантиментам. Пора за работу.

А еще я поняла, что эта дрянь напоминает цветок черной орхидеи — пять четких лепестков по бокам и сверху, «смятый» нижний — как сердцевина-«челюсть» с «клыками». И снова вернулась к Сфинксу. Понятно, кто мастер. И где-то в подсознании барахтается понимание — зачем. Сделали, подсунули… А раз он нужен был рядом живым — а иначе татуировка теряла смысл… Вероятно, я смогла его исцелить, зацепившись за каплю тьмы, что «жила» в татуировке — что его и… травмировала. Зацепилась… как за свою.

Всё. Пазл сложился, и загадка, над которой я давно ломала голову, решилась сама собой. Да, чудес не бывает. Не только я умела пользоваться перчатками с чужой силой. Она сдавалась, как донорская кровь, на всякий случай. И я тоже свою сдавала. Вопрос в том, кто завладел артефактом. А я вариант с перчатками даже не рассматривала, будучи уверенной, что их силу давно использовали по назначению. И даже не представляла, что они всплывут много лет спустя в богом забытой глуши. И я снова достала планшет. Ох, как у нас в конторе-то всё запущено…

Свои выводы я прямо изложила начальству. Пока я гневно строчила послание, Стёпа рулил, мурлыкал себе под нос какую-то песню и с любопытством посматривал на меня в зеркало заднего вида. Я встретилась с ним взглядом и быстро отвернулась. Всю жизнь этого боялась… И пошла на самоубийственную авантюру, чтобы избавиться от этого страха раз и навсегда — чтобы никогда моими «пациентами» не стали близкие люди… Но чем дольше и быстрее бежишь от своего страха, тем скорее и болезненнее оказываешься с ним лицом к лицу.

Хоть бы я ошиблась… Но если права, то Стёпа может оказаться последним порталом, а ночь выплеска — не за горами.

— Раз не спишь, может, расскажешь?

— Дома, — ответила я мрачно. — Ты лучше скажи, есть ли разница в самочувствии до тату и после? Может, были провалы в памяти или странные сны?

— Нет, — отозвался он сразу.

— Нет… — повторила я задумчиво. Значит, неиспользованный. Хорошо это или плохо… Это просто факт.

Посмотрела на его разукрашенное плечо, отодвинулась к двери и уставилась в окно.

— Ты никак боишься?

— Да.

— Да? Чего? — а сам не побоялся обернуться.

— Стёп, до города — полчаса, — сказала я резче, чем хотела. — Я не собираюсь пугать тебя своими домыслами. Дождусь ответа от экспертов — тогда и поговорим. А пока смотри за дорогой. Пожалуйста.

Никогда не умела говорить правду тому, когда предстояло убивать… в смысле, спасать.

А коллега помолчал и снова обернулся:

— Знаешь, у Вики, нашей старшей медсестры, в последние несколько дней на рукаве постоянно было какое-то пятно, и оно перемещалось с халата на халат. Только новый наденет — а там уже клякса, как от пролитого кофе. Только снимет в конце смены — а клякса уже на рукаве майки. Мы подшучивали, а потом оказалось, что в ней нечисть. Это как-то связано с моей татуировкой?

Да, при случае «муха» помечает подходящего человека задолго до…

— И может закончиться для меня так же, как для Вики?

— Может, — согласилась я нехотя. — Узнал — полегчало?

— А паранормальные способности появятся? Говорят, после клинической смерти они случаются.

Я нервно хмыкнула, не зная, то ли засмеяться, то ли… За какие-то жалкие три месяца общения он стал мне невозможно близким. Или, как муж говорил, мы сразу рождаемся близкими, но узнаем об этом много позже. Если повезет встретиться и познакомиться.