Я кивнула и даже смогла приподнять левую руку. Коллега ловко закатал остатки рукава и натянул эластичный «чулок» на мое предплечье. В локтевом сгибе слабо запульсировал и заискрил «уголь», и я совсем успокоилась. Батарея зелий, горячая ванна, часик сна, пара часов усердных медитаций, и я буду как новенькая. Почти, да.

— Это вода? Погоди, — он скинул куртку, стянул с себя майку — гордость города — и, намочив ее, вытер мне лицо и шею. Сразу полегчало.

— Живые?.. — спросила я сипло и попыталась сесть.

— Увы, — с фальшивым вздохом отозвался Стёпа.

Я поморгала, уселась, опершись о его плечо, и огляделась. Ветер затих. Не по-весеннему припекало солнце, и время шло к полудню. Выжженную землю пуховым покрывалом устилали курганы пепла. В голубое небо били столбы разноцветных огней, по надгробиям пробегали искры, оживляя каменные фигуры. И вдали очень ярко мерцали осуждающие глаза поднявшейся «рыси». Пока не нападала, однако…

— Стёп, пошли отсюда, — или временная петля блокировала силу стражей, или питалась от нее… Не хватало еще, чтобы злые хуфии выползли на запах крови. — Брось всё… Нет, дай мне свою куртку, зябко. И вот эти два бутылька возьми. И рюкзак с планшетом. И меня. И — бегом…

Сила разливалась по долине, расходилась кругами от изваяний, и я опять посетовала на свою необразованность и понимание на уровне жалких догадок. Чем выкачивали магию капища или как сдерживали?.. И с каждым таким случаем гробницы становились всё притягательнее. Да, у меня есть прародительница — источник знаний из времен стародавних ведьм, но ведь она всего не расскажет, как ни пытай… «Рыси» проводили нас подозрительными взглядами, но отпустили. Пронесло…

За воротами я попросилась на землю.

— Ноги-то надо размять, — пояснила, неловко переступая по тропе. Две батареи зелий и вырубиться по дороге в город…

Новое ощущение жизни билось за спиной невидимыми крыльями, требовало приключений и подвигов. Я дышала глубоко и часто, подняв лицо к солнцу, напоминая себе кошку, впервые после долгой зимы выпущенную на балкон. Умирать не страшно. Страшно вымерзнуть и навсегда потерять чувство жизни. Пожалуй, стоит сказать Тифону спасибо… И не только ей.

Я потянулась, отряхнулась от земли, повернулась к Стёпе, обняла его и поцеловала, жадно вбирая новые старые ощущения. То, что нужно, — небольшая приятная встряска неожиданным… Он удивился, но не растерялся.

— Это еще зачем?

— За… спасибо. И за то, что жива, — я улыбнулась.

— Тогда и это — тоже, — и вернул поцелуй.

«Рыси» утробно заурчали, и мы оглянулись. Глаза повернутого к нам стража меняли цвета — зеленый, синий, фиолетовый, красный, коричневый… По спинам обоих проходили искрящиеся волны.

— Защитники вернулись, и с ними вернулась их сила. Почти вся. Не хватает лишь одного амулета, — я первой начала осторожно спускаться с тропы.

Ноги устало дрожали, но я упрямо шла к припаркованной на обочине цели. О полетах, конечно, не может быть и речи. Мельком глянула через плечо на коллегу, отмечая нечитаемое выражение лица, полосы земли на щеках, поджатые губы и хмурую складку между бровями, и искренне ему посочувствовала — за пережитое. Видеть пациентом знакомого — врагу не пожелаешь, и лично я всегда этого боялась, как огня. Время откапывания и «щекотки» явно далось ему непросто.

— Стёп, хочешь жить долго и счастливо? — я остановилась перевести дух. Какие-то двадцать шагов, черт возьми…

— Не знаю, — он обогнал меня, доставая из кармана джинсов ключи от машины. — Никогда об этом не задумывался.

Я оторопело уставилась на его спину, но не из-за неожиданного ответа. По загорелой коже, от плеч до поясницы, растекалась неприятная черная клякса тату — смятая паутина. Смятая, но все равно хищная и опасная. И от этой татуировки сквозило… гадостью. И внутри засвербело неприятное предчувствие.

— Откуда у тебя на спине эта мерзость? — спросила я резко и не узнала собственный нервный голос.

Мать твою, всё же рядом…

— Здесь сделал, в день приезда, — он обернулся через плечо. — А что?

— Стой. Повернись. Спиной.

Подковыляв, я пошевелила пальцами левой руки, вызывая «щепотку» силы, прижала ладонь к центру татуировки и «позвала». Капля силы тьмы впиталась в кожу, и я ощутила явный «ответ». По Стёпиной спине прошла дрожь, он поёжился, дернул левым плечом, а татуировка на секунду стала выпуклой, осязаемой. Излучающей ответную тьму.

— Мар, щекотно!

Так посмейся… пока живой, чуть не рявкнула я, но вовремя прикусила язык. Он же не виноват… наверно.

— Где сделал? Кто мастер?

Пауза, и ожидаемое:

— Точно не помню, — удивленно признался коллега. — Тату-салонов в этой глуши нет, у частника делал. Он на первом городском тусовался — делал временные татушки детям, и мне его эскизы понравились. Но внешность, адрес… Это как с тем дедом, у больницы? — вспомнил вдруг Циклопа. — Магия?

И я тоже вспомнила колдуна, но другого — Мойру. И задушевный разговор за чаем на прокуренной кухне. Сфинкс забрала у него символ-портал для Ехидны…