Магия — это мост. Мост, по которому можно

из видимого мира перейти в мир незримый.

Чтобы усвоить уроки того и другого.

Пауло Коэльо, «Брида»

…В дверь звонили беспрестанно. Я не реагировала, сонно надеясь, что это не ко мне (мало ли пьяных дверью да подъездом ошибаются?..), но когда Кирюша деликатно потряс меня за плечо, пришлось встать. Вернее, сесть. Я протерла лицо и моргнула. Знала, что в постели, одолеваемся страшными мыслями, не расслаблюсь, и заснула на кухне со включенным светом.

Часы показывали начало двенадцатого ночи. В дверь снова позвонили.

— Кто там? — я посмотрела на скелета.

Тот, выпрямившись и встав на цыпочки, напыжился и красноречиво сунул пальцы в пустые глазницы, побарабанил костяшками о пластик черепушки. Понятно… Я тряхнула головой, глубоко вздохнула, прогоняя сон, наспех умылась, завернулась в плед и пошла встречать гостя.

«Гость», одетый как для похода в старый архив, не убирая руку с кнопки звонка, рассматривал испещренный обережными символами потолок. И, едва я открыла дверь, не здороваясь, поинтересовался:

— Это защита от нечисти? Даже беса не пропустит?

Я пожала плечами. Не знаю, не проверяла. А Томка — из Круга, и ей все можно. Впрочем, даже если бес и просочится, силы лишится сразу, едва порог переступит. А вот наблюдатель видеть символы защиты не должен. Значит, Пламя еще горит.

— Ульян, я по делу, — продолжал трещать Гоша. — Про Барские развалины помнишь? Сегодня — ночь вопросов от нас и ответов от Барыни. Пойдешь со мной? — глянул искоса и бодро добавил: — Ничего, что лично разбудил? Ты сотовый отключила.

И посмотрел так… наивно-невинно, что сразу захотелось его стукнуть. Но вместо этого я широко открыла дверь, приглашая войти, развернулась и пошла переодеваться. Заметила мимоходом в зеркале свою опухшую физиономию и несчастные глаза и заклятьем выстудила лишние эмоции. Время для слез еще не пришло, а вот дел — навалом.

Жорик по-прежнему отсутствовал, зато амулетов прибавилось. Пока я спала на кухне, призрак наведался домой и захламил мою спальню. Что ж он увидел в будущем, что замыслил, жук?.. Неужто появление тюрьмы вдохновило его на такие воровские подвиги во имя?..

Пока я одевалась, наблюдатель нагло освоился на кухне. Налил чаю и с аппетитом доедал шарлотку. Да, это мысль, ночь может затянуться… Сделав на скорую руку горячие бутерброды, я, жуя, подошла к окну и втянула носом воздух. Однако… холодает. Сибирская осень быстро меняет милость на гнев: днем — плюс двадцать, ночью — ноль, а утром минус и идет снег. И, кажется, время явления пришло: в видениях тюрьму заметал снег. Пожалуй, утеплюсь.

Гоша подошел и многозначительно кашлянул. Молчание было вязким, неуютным и напряженным. Но у меня слова с языка не шли, а наблюдатель, похоже, не знал, о чем говорить. Вернее, не знал, с чего начать. И косился то сочувственно, то вопросительно. А ведь наверняка знал про решение тети Фисы и про то, что ее… уже нет. Он поймал мой хмурый взгляд и изобразил раскаянье. Причем так искренне, что я прониклась.

— У тебя инстинкт самосохранения есть, а, камикадзе? — спросила со вздохом, повернувшись.

— Есть, — Гоша с облегчением улыбнулся. — Поэтому без поддержки заклинателя я бы не рискнул допрашивать… беса. Да, — подтвердил, кивнув, — с Динарой Сафиулловной мы знакомы давно. Она приехала вчера утром, и я об этом знал. Услышал краем уха, что ты договорилась встретиться в архиве с Тамарой, и решил совместить… полезное с полезным.

— Заодно и иллюзии потренировал, — добавила мрачно.

— Ты бы себя со стороны видела… — поежился наблюдатель очень натурально. — Совершенно невменяемая… нечисть. А Динара Сафиулловна опаздывала, заболтавшись с Зоей, — помолчал, заглянул в кружку, глотнул чая и предельно честно закончил: — Уля, такая иллюзия, долговременная и возобновляемая, требует тесного контакта с объектом и глубокого погружения в его переживания. Первые несколько секунд работает твой личный страх, но после его нужно подпитывать. Страхом достоверным и настоящим. И для этого пропускаешь через себя чужие эмоции. И испытываешь почти то же самое, что и объект. Без острой нужды не взялся бы, и… извини, что так вышло.

Не найдя слов для скандала, я неловко сменила тему:

— Барыне подарок придумал или поискать?

Да, профессионализм — наше всё.

— Придумал. Но можно еще поискать, время терпит. У тебя есть что-нибудь, достойное… Верховной? — косой сочувственный взгляд. Явно лишний.

Опять захотелось его стукнуть. Как пить дать — знал… И в курсе, что я теперь тоже знаю. Допросить бы с пристрастием…

— Найду. А ты… А сволочь ты все-таки. Наблюдательская, — и, отвернувшись, закопалась в свои сокровища.

Сундучки рядком стояли на подоконнике, ломясь от амулетов, но пропажу я заметила быстро. Жорикова клептомания коснулась и моего имущества. Но стащил-то всё ненужное — от простуд, бессонницы. Зачем?

— Сволочь, — покладисто согласился Гоша, — наблюдательская. Чем помочь? — и закатал рукава темного свитера.

Я не узнаю его в гриме… Серые глаза — ясные, искренние… до неправдоподобия. Подозрительно. И чуйка чует подставу, а нечисть — нет. Однако «тренировка» пошла на пользу. И на пользу продолжается сейчас.