…она пахнет осенью. А это… Мутная неподвижная вода в чаше замолчавшего фонтана. Холодные глаза — водная гладь, зеркальная и скрывающая эмоции, как у «кошек»?.. Россыпи желто-красной листвы и пожухшая трава — сухое шуршание на ветру, по тротуарам. Веснушки и осенний цвет волос?.. И сухое шуршание, горькое, тихое. Голос. Тихий. Шу…

— А дальше куда?

Я досадливо поморщилась и глянула на Гошу недовольно. Он вопросительно приподнял бровь. Я посмотрела на носки пыльных кроссовок, сосредоточенно втянула носом воздух, но запах потерялся. И унес с собой образ, который я почти подобрала, почти угадала, и если бы не… Спугнул, зараза любопытная… Но голос — это… важно. Голос — тембр, интонации — изменить сложнее, чем цвет волос.

— Пришли, — проворчала в ответ на вторую выразительно изогнутую бровь. Как специально сбил, а…

Достав из кармана куртки медальон, я смяла его в левом кулаке, и кожу защекотала пушистый клубок света. И печать Круга вспыхнула крошечным солнцем. Прижав левую ладонь к символу-«замку», правой я толкнула внутрь дверь, ухватила наблюдателя за запястье и втащила в полутемное помещение. Дверь за его спиной смачно грохнула. Стены «заплакали» крупными золотистыми «слезами». И на сей раз вовремя лопнул воздушный карман. Капли мгновенно сменили порядок, выстраиваясь в круги, и мы оказались меж двумя «воронками».

— Что это за магия?.. — мой спутник зачарованно уставился на стену, «пылесосом» вбирающую ворохи пыльных бумаг.

— Не знаю, — я пожала плечами, потирая зудящую ладонь с печатью Круга. — Придумка одной из Верховных.

Длинное узкое помещение гудело и вибрировало, «забирая» принесенное, капли золота вращались кругами и спиралями, вызывая головокружение, и я упрямо уставилась на дверь напротив. Неприметная, узкая, запертая, ведущая в старые подвалы. Как-то раз я ее вскрыла, перепутав со входной, но нашла за ней лишь кипы старых папок и ушла разочарованной. Абсолютно безопасна. Была. Сейчас она меня… смущала. Нечисть не чуяла опасности, да и защищен центр — дай боже как, но…

— Можно приступать?

— А?.. — я отвлеклась.

Круги распались, воздух успокоился, и капли вновь мягко струились по стенам, от потолка к полу, порождая золотистый сумрак. Наблюдатель собрался в информационную нирвану и только что руки не потирал довольно.

— Да, можно, — я всё отдала архивам, даже дневники Изольды Дмитриевны. — Руки на стену — и задавай вопросы. И смотри… кино. Только «червяки» щекочутся, имей в виду. Некоторых это отвлекает.

И опять уставилась на дверь. Да что ж такое… Ни посторонних запахов, ничего подозрительного… кроме того, что что-то подозрительно. Гоша ушел в астрал, и помещение наполнилось тихим шепотом «червяков». Я покрутилась у двери в подвал, принюхалась, проверила замки и отвернулась, не солоно хлебавши. Ничего не понимаю… Но и время терять бессмысленно. Я прижала ладони к стене и сосредоточилась на насущном. Так, значит…

На месте «скверного» фонтана находилась старинная двухэтажная усадьба. «Кошачье» гнездо. Уничтоженное пожаром при «непонятных» обстоятельствах. Местечко долгое время обходили стороной даже ведьмы, полагая его проклятым. Тьмой фонило на километры, но сила имеет свойство выветриваться. А нынешнее поколение бизнесменов байками из склепа не напугать — денежное дело важнее. Отгрохали жилмассив и умыли руки.

Имя ведьмы, которая изобрела питание от «углей», покрыто мраком тайны. Действительно, жила дольше положенного, но когда наблюдатели плотно сели ей на хвост, исчезла в неизвестном направлении. Вроде бы ее накрыли и… И. Живой ее больше никто не видел. Но как наблюдатели нынче «прячут» неугодных ведьм… Уж лучше бы сразу на костер.

Ритуал подпитки расщепляет «угли» на составные, преобразует их в силу одной из сфер и вручает колдующей. Никаких хуфий или ключиков больше не сотворить. Или — или. А ритуал любопытный, рисуночный. Но вот символы — не те, что показывала хуфия или зафиксировал наблюдатель. То есть наших ведьм убивали не для подпитки, а для ступенек к тюрьме. Искомая ведьма? Может, и она. А может, и нет. Подумаешь, мумии без рук. Вероятно, это побочный эффект при извлечении «угля». И кто это затеял… Вопрос.

Но вот о тюрьме — ни слова. В свободном доступе. Информация — только для Верховных. И о хуфиях — с гулькин нос. Один-единственный символ — тот, что остается на месте создания нежити, — предупреждением и привязкой. А про силу для живых, то бишь ключики и зеркала, — ничего. Зато о развоплощении много чего есть. Всё, теперь точно… убью, тварь. Вернее, уничтожу.

— Уля, а что такое «тринадцатая сфера»? — бесцеремонно вмешался в мою нирвану заинтересованный наблюдательский голос. — «Червяк» говорит, сведения — только для Верховных.

Если бы Создателем нам было предназначено

ворочать с помощью ведьмовства всякие камни,

он не стал бы изобретать лопату.

Быть ведьмой — это, прежде всего, знать,

когда стоит воспользоваться лопатой.

Терри Пратчетт, «Ведьмы за границей»

Я проигнорировала вопрос, занятая изучением теории сложного развоплощения. И лишь когда зазубрила инструкцию, о которой прежде слышала от Изольды Дмитриевны с сопровождающим «вот вырастешь…», отвлеклась от шепота «червяков» и обернулась к Гоше. И замерла. Наблюдатель, терпеливо подпирая стену, подбрасывал и ловил иллюзию. Небольшую и простенькую — мерцающий серебром мячик. Ничего особенного. Кроме того, что здесь колдовать нельзя. Никому. Даже Верховной. Подвалы архива защищены от использования любой магии.