Администрация игры уже принимает меры по исправлению ошибки, однако, поскольку выполнение некоторых игровых алгоритмов возложено на автономные ИИ, администрация не может предсказать точное время и способ устранения неисправности.

Уважаемый пользователь, администрация приносит свои извинения за предоставленные неудобства и готова компенсировать Ваше затраченное время и усилия в игре трехкратным возмещением стоимости купленного Вами игрового аккаунта (помимо возмещения согласно пункту соглашения 21.1), если Вы воздержитесь от обращения в суд по данной ситуации.

Сергей почесал подбородок, размышляя над тем что он прочёл. Доступ к аккаунту теперь не возможен на неопределённый срок, но разработчики готовы заплатить ему серьёзную компенсацию. Отказываться от компенсации конечно глупо, но с другой стороны он приобрел вирт оборудование в первую очередь ради Ньювы.

Размышляя об этом он посмотрел в интернете курс доллара к рублю и пересчитал обещанную ему компенсацию. Выходило, почти девяносто тысяч рублей, а это была стоимость его кибер-капсулы и костюма. Он мысленно присвистнул, ощущение обиды на компанию и разочарование от игры мгновенно улетучились, Сергей подумал, что если разработчики через какое-то время еще и смогут решить его проблему входа в игру, то случившаяся ситуация — это просто подарок свыше, плевать на то, что отпуск ему предстоит теперь провести иначе, чем он рассчитывал, в конце концов Ньюва — пусть и самая проработанная, но все же не последняя игра с виртуальной реальностью.

Он с улыбкой откинулся в кресле и коснулся клавиатуры, чтобы написать в техническую поддержку свой положительный ответ на их предложение.

Лязг засова стал настолько привычным, что Сергей даже не повернул головы в сторону открывающейся двери. Последние три дня слились для него в один безумный сюрреалистичный порно-спектакль. В его камеру приходили игроки как с персонажами самых причудливых рас, так и обычные, с виду не имеющие ничего особенного, люди. Примерно пять — шесть часов в день ему, а скорее самим себе, хозяева тюрьмы отводили на отдых, в это время он спал на лежанке, то беспокойно задрёмывая, то глядя на игровое сообщение с такой заманчивой и одновременно недоступной кнопкой Quit, а потом пытался докричаться до тюремщиков, обычно через несколько минут оказываясь под действием заклинания мешающего говорить.

За эти три дня он несколько раз пробовал бежать, пытался притворяться вышедшим в реал, пытался говорить с теми, кто приходит в его камеру, но обычно все это заканчивалось одинаково — то или иное боевое заклинание, молчанка и иногда короткий паралич минут на пять. Сергей пытался вслушаться в свои ощущения, его тело внутри капсулы за это время должно было начать испытывать сильные трудности и медицинский модуль, на который он так надеялся, как на свою последнюю возможность спастись, должен был аварийно отключить его от капсулы. Но ничего не происходило.

Сергей испытывал легкий неприятный зуд в области желудка, напоминающий по ощущениям голод, но более ничего, усталость, которую он сперва списал на истощение организма, — была скорее усталостью эмоциональной и никак не походила на ощущения истощенного тела. Боли в почках и мочевом пузыре Сергей так же не ощущал и в определенный момент он уже начал надеяться, что благодаря такой блокаде ощущений из реала его смерть окажется довольно безболезненной и быстрой. Впрочем, настроение словно маятник то опускалось в бездну безысходности, то теплилось надеждой и тогда, в свободные минуты между своими посетителями Сергей ходил по клетке, думая о том, что его движения внутри капсулы, пусть и скованные кибер-костюмом позволят хоть немного размять затекшие мышцы.

Очередное заклинание погрузило его в двигательную беспомощность, а затем и в молчание. Это немного удивило Сергея, так как последние полчаса он просто сидел на лежанке погруженный в невеселые мысли и ничего не делал. Следом за этим в комнату вошёл тот игрок, которого Сергей помнил с момента своего заточения, тот кого он окрестил монахом. Все так же, с застывшей на лице маской презрения, монах легко поднял его и, взвалив себе на плечи, понёс в темноту. Только сейчас Сергей понял, что темнота носила магический характер и, по-видимому, представляла собой статическое заклинание, примененное на местность или предмет. Мелькнула мысль о том, что его собираются отпустить, так как понимают, что если этого не сделать, то скоро он просто умрет в своей капсуле. Однако спустя всего несколько секунд тьма резко рассеялась, и монах буквально зашвырнул его в дверной проем вырубленный в скальной породе. Рассеиванием с него сняли паралич и молчанку, а затем дверь захлопнулась.

Сергей поднялся и осмотрелся. Он находился в просторной комнате, обставленной очень помпезно. Большую часть комнаты занимала большая кровать с белоснежным балдахином, остальное постельное белье было кроваво-красным и с виду напоминало шелковое. Стены комнаты, вовсе не походили на пещеру, обтесанные до идеально ровной поверхности они были пестро украшены картинами в массивных золоченых рамках, и разными декоративными элементами из палочек и перьев, напоминающих ловцы снов. Рядом с дверью располагался аккуратный деревянный столик, на котором, в изящном подсвечнике, горели свечи и в изобилии были разбросаны какие-то узорные серебристые шкатулки. К столику было придвинуто такое же по стилю кресло с мягким сиденьем, а над столиком висело большое зеркало, в котором Сергей увидел свое отражение: его персонаж выглядел изможденным и осунувшимся, растрепанные волосы, легкая сутулость и слегка рассеянный взгляд хоть и не лишали его полностью привлекательности, но все же портили впечатление. Его внешний вид усугублялся изорванной одеждой, которая теперь едва прикрывала грудь и область паха.

В противоположной от входа стороне Сергей заметил еще две двери, за первой оказалось почти пустое помещение, вся обстановка которого состояла из большой лохани, стоящей по центру, метра полтора в диаметре и почти до пояса в высоту, а также неказистой печки с горящем внутри огнем и котлом наверху. Рядом с лоханью стояли тусклые масляные лампы, отчего в комнате царил полумрак. Вторая комната также не отличалась особым убранством: по центру располагался массивный деревянный стол с горящими на нем свечами, стоящими без подсвечников и от того уже залившими под собой стол расплавленным воском, а у левой стены находился грубый шкаф, запертый на замок.