Он взял лист бумаги и карандаш и начал рисовать, попутно комментируя.

— Вот здесь — Швейцария, Берн. Он стоит на берегу Рейна. Здешний Рейн намного больше того, старого. Вниз по течению, километров двести к югу, поселились индусы. От Берна на запад идет дорога до замка Берлин. Берлин тоже стоит на реке, только течет она не с севера на юг, как Рейн, а с востока на запад.

— Мы назвали ее Шпрее, — вмешался Грубер.

— Ага.

Клаус подписал название.

— А примерно посередине между ними, вот здесь — он обозначил точку — африканский анклав, Аддис-Абеба.

— Эфиопия?

— Она самая. Я швейцарец, родом из Базеля, того, что на старой Земле. Я служил в армии анклава Берн рядовым. Мы патрулируем километров двадцать дороги от Берна в сторону Аддис-Абебы. И однажды патруль, в котором был я, попал в засаду. Наш джип обстреляли, напарник убили сразу, а мне пуля попала вскользь по голове, оглушила. Очнулся я уже в плену.

Швейцарец вздохнул, видимо, заново переживая те события, и продолжил:

— Нам, в смысле, Берну, изначально повезло больше, чем Берлину. Мы смогли организоваться и защитить себя. Соседство с эфиопами вышло, конечно, весьма беспокойное, приходится постоянно быть начеку. На поселение они не осмеливаются нападать, но одиночки и даже небольшие группы сильно рискуют, удаляясь от наших блок-постов.

— Клаус, а ты можешь хотя бы примерно показать, где мы сейчас находимся? — спросил Женя.

— Примерно, вот здесь. — Швейцарец поставил карандашом отметку. — Как я уже говорил, Берн, Аддис-Абебу и Берлин соединяет дорога. От нее примерно посередине между Аддис-Абебой и Берлином отходит ответвление на юг. Судя по времени поездки, вот тут находится поселок, где нас держали. Собственно, поселок — это слишком сильно сказано. В нем несколько хижин и здание rohstoffvorrДte… склада, такое же, как это. В нем живут вождь и его жены. От поселка нас везли сюда примерно час, это около тридцати — сорока километров. Два дня назад пришел один из разведчиков, рассказал про ваш дом, и сюда сразу отправили двух человек, чтобы охранять место. А мы поехали вывозить добро.

— Поня-атно, — протянул Женя. — Видимо, как раз те двое встретились нам позавчера. А это значит, что у ваших бывших хозяев недостает уже четверых. Вальдо, твоя очередь.

— Я был механиком в Аугсбурге, — начал свой рассказ Вальдо Циммер. У меня была своя небольшая автомастерская. Люблю, знаете ли, машины. У меня в гараже стоял Хорьх-850, я сам, своими руками восстановил его из кучи ржавого металлолома. И даже из Берлина приезжали киношники, чтобы арендовать его для съемок.

— Вальдо, ты про машины рассказать еще успеешь, — остановил его Грубер. Ты про негров давай.

— Простите, — повинился механик. — Ну так вот: меня, жену и еще двадцать два человека закинуло сюда на берег какой-то реки. Там был целый пустой поселок, как будто специально поставленный для нас. Четыре крепких деревянных дома и склад, подобный этому. Мы стали обживаться, начали пахать землю, сажать огороды, но в одну из ночей на нас напали африканцы. Они застали нас врасплох, мы не ждали нападения. Да и оружия у нас было немного. Несколько человек пытались сопротивляться, их застрелили. А остальных угнали в рабство, разбросали по разным поселкам. Мы с женой попали в одно поселение. Это было с одной стороны хорошо, потому что мы могли быть хоть и не близко, но рядом. А с другой — это было очень тяжело — видеть, что с ней ежедневно вытворяют эти мерзавцы. Вот, собственно, и все. Сегодня утром нас повезли на работы, и вы так удачно нас освободили.

— Так, значит, африканских поселков несколько? А сколько всего?

— Мы точно не знаем, но наверняка не меньше пяти. Один поселок — одно племя. Но в Эфиопии племен масса. Кто знает, сколько всего здесь этих поселков!

— А сколько негров в поселке?

— Вначале было столько же, сколько и нас, двадцать четыре человека. Десять мужчин, десять женщин и четверо детей.

— Это получается, если пять поселков, то полста бойцов? Да, внушает…

Женя перевел взгляд на последнего из «новеньких», единственного среди них русского. Тот не стал дожидаться приглашения, и заговорил сам:

— Я здесь совсем недавно, всего несколько дней. Сидел в парке на лавочке, грелся на солнце, задремал. Вдруг обнаружил себя посреди леса. Пока пытался очухаться, понять, что к чему, набежали эти… коварные зусулы, завернули ласты и увели.

— Кто-кто?

— Да негры эти. Помнишь, когда-то была по телеку такая смешная передача? Там как раз и словечко это появилось. Ну и прилипло.

— Что-то такое было, да.

— Ну вот.

Женя задумался. Полсотни негров в относительной близости — это опасно. Да им и десятка хватит. Он как-то смотрел телевизор, как раз показывали этих эфиопов. Так там у каждого под кроватью АКМ лежал, стрелки все прекрасные. Насчет тактики боя — неизвестно, но проверять что-то не хотелось.

— Герр Ойген…

Голос Циммера выдернул его из раздумий.

— Что, Вальдо?

— Моя жена… она осталась там, у негров. У вас есть оружие. Может быть, мы сможем освободить остальных?

— А сколько там еще людей?

— Пятеро. Двое мужчин, но они совсем плохи, их даже прекратили кормить. И еще три женщины, одна из них моя жена.

— Сколько сейчас людей в племени?

— Теперь, получается, семнадцать человек. — присоединился к разговору швейцарец. — Считая тех четверых, что убил ты, Ойген, выходит шестеро мужчин, девять женщин и трое детей. Один разведчик четыре дня назад ушел в эти края и до сих пор не вернулся. Его напарник пришел, рассказал про этот вот склад, а сам он решил сходить еще в одно место.