— Уважаемый Ойген. Мы посовещались между собой и просим принять нас в вашу группу.

Дар речи, как и способность соображать, к «предводителю» вернулся не сразу. Некоторое время он блеял что-то настолько невразумительное, что девушки даже не стали это переводить, но потом собрался с мыслями. На такой вариант он не рассчитывал, и даже не надеялся. Хотя, если подумать, среди них четверых лидер, формальный и неформальный, именно он. Так что вполне естественно, что именно к нему и обращаются люди с подобным предложением. И все равно, это было так неожиданно, что он растерялся, да и вообще не видел себя в начальниках и в глубине души надеялся, что кто-нибудь из новеньких снимет с него этот груз.

— Я не против, — промямлил он, — Но, может быть, кто-то из вас лучше справится с этим?

— Нет, Ойген, мы все простые люди, такие же, как и вы. Но вы смогли добыть все это богатство, — он обвел рукой вокруг, — и защитить его от негров и зверей. Вы собрали вокруг себя людей. Так что будет правильно, если это мы присоединимся к вам. Кроме того, по трофейному праву все эти вещи и оружие сейчас принадлежат вам, и только вы вправе ими распоряжаться. Фроляйн Ольга рассказала нам о том, как вы сражались с африканцами и с гигантским тигром. Мы и сами видели вас, так сказать, в деле и, не сомневайтесь, оценили ваши действия по достоинству. По нашему общему решению мы признаем ваше старшинство над нами и согласны выполнять ваши распоряжения.

Немец сбавил градус пафоса.

— Есть еще одно обстоятельство, герр Ойген.

— Какое же?

— Вам чертовски везет. Мы все понимаем, что вы никогда не командовали людьми, и что вы не умеете воевать, но вы везучий человек. В свое время, когда мы попали сюда, у нас было все — и оружие, и припасы. И мы лишились всего. А вы, напротив, начав почти с нуля добыли оружие, захватили хорошую базу и даже смогли выручить нас. Поверьте, можно научиться руководить, можно выучить военные хитрости, но вот везению научиться нельзя. Так что не тушуйтесь, mein Hauptmann, делайте свое дело.

Немец закончил речь, сел обратно за стол и, совершенно неожиданно, подмигнул свежеиспеченному начальнику.

— Э-э-э… спасибо, — выдавил, наконец, Женя. — Тогда, может, познакомимся?

В добытом на одной из полок блокнотике у него уже были четыре записи. Самое время было их дополнить. Вот что у него в итоге получилось:

Женя закончил записывать и убрал блокнот.

— Господа, вы тут уже давно. По крайней мере, намного дольше нас всех. Вы не могли бы рассказать немного о себе и об этом месте?

— Охотно.

Ганс Грубер допил свой чай и поставил кружку на стол.

— Я родом из Маркдорфа, что неподалеку от Равенсбурга. — начал он. — Меня забросили сюда, на платформу 5, в самом начале, вместе с другими немцами.

— Ганс, прости, что я перебиваю, — вмешался Женя, — а что это такое — платформа 5?

— Так было написано в бумаге, которую нам оставила теми, кто нас сюда поместил. Скорее всего, это название мира, или планеты, на которой мы все очутились. По крайней мере, мы все решили, что это именно так.

Услышав это, Женя бросил уничтожающий взгляд на Снежану. Та и без того сидела тише воды, ниже травы, а сейчас и вовсе готова была немедленно провалиться сквозь землю или, хотя бы, спрятаться под стол.

— Ты говорил, «мы», — вновь повернулся он к Гансу. — Вас было много?

— Не то, чтобы много, но и не мало. Всего сто двадцать человек. Но тот, кому было предписано встать во главе анклава, к сожалению, умер: сердце не выдержало. И мы остались без канала снабжения.

— Канал снабжения? — опять переспросил Женя. — А это что такое?

— Да, у всех групп, которые появились на этой земле первыми, есть канал снабжения, по триста килограмм чего хочешь в день. Но вот нам не повезло. К счастью, нашелся человек, который имел достаточно ума и смелости. Его звали Ульф Курцбах. Он стал нашим бургомистром. Господь свидетель, мы выжили только благодаря ему. Оружия у нас почти не было, всего лишь несколько дробовиков, да и патронов было немного, а в лесах, как вы сами видели, полно хищников. Огромные медведи, волки в полтора раза крупнее обычных. Был даже один жуткий ископаемый монстр, втрое крупнее того большого медведя. А у нас — только самодельные луки. Не было почти никаких запасов. Нам дали несколько автомобилей, но к ним почти не было бензина. Но мы все же нашли выход из этой безвыходной ситуации. Мы выдолбили лодки, научились ловить рыбу, охотились с луками и копьями на кабанов и косуль. Жизнь почти уже наладилась, но тут стали появляться африканцы. Все они были с огнестрельным оружием. Сперва вот с такими хаудахами, — он кивнул на Женин обрез, — а потом и с помповыми ружьями. Я ловил рыбу с одним парнем из Мюнхена. У нас был хороший улов, всему анклаву хватило бы дня на три. Мы, помню, очень радовались этому. А когда причалили к берегу, уже почти у самого дома, нас поймали и увели. Прямо рядом с замком, на виду у наших. Так я стал рабом у негров, и несколько лет до сегодняшнего дня прожил в рабстве.

— А у вас был замок?

«Ни хрена себе, тут и замки есть!» Удивлению Жени, казалось, не было предела.

— Да, а я разве забыл сказать? Нас всех перенесло в самый настоящий замок, со стенами и башнями. Мы назвали его Берлин.

— А ты не мог бы нарисовать что-нибудь вроде карты или плана этой местности? — спросил он. — Мы ведь до сих пор ничего не знаем о мире, в который нас забросило и о том месте, где мы сейчас находимся.

— Лучше, я это сделаю, — вмешался Клаус Лори, высокий голубоглазый блондин с характерной скандинавской внешностью.