Нимра сделала вид, что вырывается. Ноэль крепко держал.

С мрачным от досады выражением лица, она сказала:

— Ты в курсе, что я легко могу вырваться из твоей хватки.

— И всё же. Вот они мы.

«Он невероятен», — подумала Нимра. Такой мужчина ни в коем случае не будет покладистым… Нет, он будет требовать, давить и выходить за рамки. И конечно не будет относиться к ней с благоговением, несмотря на её ранг или возраст.

К удивлению той части Нимры, что веками была гордой, эта мысль привлекала.

Быть отомщённой, противопоставить свою волю, воле этого вампира, выкованного в огне и который мог заткнуть большинство мужчин, и исполнить самый первобытный танец… Да.

— Эйтриэль, — сказала она, — этого мужчину я могла бы назвать своим мужем. — Ангелы не вступали в брак, как смертные, не связывали друг друга такими узами. — Мы знали друг друга почти триста сорок лет.

Хмурый взгляд Ноэля был подобен грому.

— Вряд ли тогда он «никто».

— Мне было двести лет, когда мы встретились…

— Ещё совсем юна, — перебил Ноэль, крепче сжимая в руке её локоны. — Ангелам даже не разрешается покидать убежище, пока им не исполнится сто лет.

Она выгнул бровь.

— Ноэль, отпусти мои волосы.

Он тут же разжал хватку.

— Извини. — Он нежно погладил её по голове. — Чертовски нецивилизованно с моей стороны.

Неожиданно, что он вызвал у неё желание улыбнуться, хотя она собиралась рассказать про самый ужасный период своей жизни.

— Мы оба знаем, что ты никогда не будешь Кристианом.

У него глаза заблестели.

— И кто теперь ходит по опасной дороге?

Изогнув губы, она сказала:

— Не юна, но очень молода. — Из-за долгой жизни ангелы взрослели медленнее смертных. Однако к двум столетиям у неё уже были весьма женственные изгибы, формы и лицо, крылья начали расправляться лучше. Она уже понимала, кем станет. — Эйтриэль был моим наставником. Я училась у него, что значит быть ангелом, который однажды может править, хотя тогда я этого не понимала.

Только позже она поняла, что Рафаэль видел её растущую силу и предпринял шаги, чтобы она получила правильное обучение.

Ноэль скользнул горячей и шершавой рукой по затылку Нимры.

— Ты влюбилась в учителя.

Воспоминания сокрушительной волной грозили захлестнуть Нимру, но не эхо её бывшего любовника пробудило в груди такую боль, какую не должна испытывать ни одна женщина, смертная или бессмертная.

— Да, но только позже, когда такие отношения стали допустимыми. Мне было четыреста девяносто лет. Какое-то время мы были счастливы. — Но у них всегда были отношения учителя и ученика. — Через три десятилетия моя сила стала расти, и я получила территорию Луизианы. Потребовалось ещё десять лет, чтобы моя сила стала полной, но когда это произошло, я уже давно обогнала Эйтриэля. И он… не обрадовался этому.

Продолжая ласкать её затылок, Ноэль фыркнул.

— Один из моих смертных друзей — психолог. Он сказал бы, что у этого Эйтриэля проблемы с неадекватностью… готов поспорить на свои клыки, что у него был крошечный член.

Её смех потряс его до глубины души. Но он слишком быстро угас.

— Его несчастье отравило наши отношения, — сказала она, тогда её разбивало бесконечное молчание, но позже она поняла, что виной всему стали раздражительные истерики мужчины, не знающего, как вести себя с женщиной, которая больше не смотрела на каждое его действие с благоговейным обожанием.

— Я не удивилась, когда он сказал, что нашёл другую любовницу. — Моложе. Слабее. — Он сказал, что я стала «существом», к которому он не мог больше прикасаться.

На лице Ноэля отразился мрак.

— Ублюдок.

— Да. — Она уже давно смирилась с этим.

— Тогда мы расстались, и думаю, что пережила его. Но, — у неё кровь застыла в жилах, — судьба решила посмеяться надо мной. Через три дня после его отъезда я обнаружила, что беременна. — Во взгляде Ноэля она увидела понимание ценности этого несравненного дара. Ангелы рожали редко, так редко. Каждого младенца бережно охраняли и защищали… даже те, кто в другом случае стал бы врагом. — Я бы не стала скрывать такую радость от Эйтриэля, но прежде чем рассказать ему, мне нужно было время самой смириться с беременностью. Но этого так и не случилось. Малыш, — прошептала она, положив руку себе на живот, — не был сильным. Первый месяц, когда я поняла, что ношу жизнь в своём чреве, Кейр часто был рядом. — Целитель был самым почитаемым среди ангелов. — Но его увезли в ту ночь, когда у меня началось кровотечение. Слабое… но я знала.

Ноэль пробормотал что-то тихое и грубое себе под нос, отвернулся и запустил руки ей в волосы, прежде чем, неожиданным рывком притянул её в свои объятия.

— Скажи мне, что ты была не одна. Скажи.

— Фен, — сказала она с тяжёлым сердцем при мысли о том, что её старый друг стал таким хрупким, что свет его жизни начал мерцать при малейшем дуновении ветра. — Со мной находился Фен. И обнимал меня в ужасной темноте той ночи, пока Кейр не смог вернуться. Если бы я могла обратить Фена, так и сделала бы в мгновение ока, но не могла. — В её голосе слышались слёзы. — Он мой самый близкий друг.