Фен рассмеялся, его кожа стала цвета бумаги.

— Я с нетерпением жду смерти, — сказал он со смешком, от которого его глаза заблестели. — В конце концов, я узнаю то, чего ты не знаешь и, возможно, никогда не узнаешь.

Она улыбнулась. И пока солнце скользило по ленивой синеве неба, а в воздухе витал сладкий аромат жасмина, Нимра сидела рядом с человеком, который мог быть её убийцей, и оплакивала тот день, когда он больше не будет сидеть с ней у пруда с лилиями под жужжание стрекоз.

Этот день наступил гораздо раньше, чем она ожидала. Фен просто не проснулся на следующее утро, уходя с мирной улыбкой на лице. Нимра приказала похоронить его с величайшими почестями в могиле рядом с могилой его любимой жены. Даже Амария положила конец вражде на этот день, ведя себя с величайшей грацией, хотя лицо было искажено горем.

— Прощай, — сказала она Нимре после того, как Кристиан чистым и прекрасным голосом сердечно попрощался со смертным, который был другом ангелов.

Нимра посмотрела в глаза вампирше, так похожей, и нет, на своего отца.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, знай, тебе нужно лишь позвонить.

Амария натянуто улыбнулась.

— Нет нужды притворяться. Он был единственным связующим звеном между нами. Теперь его нет. — С этими словами она повернулась и ушла прочь. Нимра поняла, что видит дочь Фена в последний раз. Но это не имело значения. Она расставила всё по местам — Амария никогда не будет без друзей или беспомощной. Это Нимра сделает для Фена… для друга, который никогда больше не будет советовать ей с мудростью, которой не должен обладать ни один смертный.

Её ладонь оказалась сжатой грубой и тёплой рукой.

— Пойдём, — сказал Ноэль. — Пора уходить.

Только когда он провёл большим пальцем по её щеке, она поняла, что плачет, что слёзы полились после того, как все ушли.

— Ноэль, я буду скучать по нему.

— Знаю. — Он обнял её за плечи и прижал к себе, его тело служило надёжным убежищем для печали, которая изливалась из неё мучительным потоком.

Через несколько дней после смерти Фена Ноэль начал понимать, как много старик сделал для Нимры. Фен являлся центром, хотя позиционировал себя далёким от всего. И это включало всё: от наблюдения за интересами Нимры, когда дело касалось жителей-вампиров Луизианы, до обеспечения двору равновесия. После его ухода, наступило время замешательства, так как каждый пытался определить своё место в схеме.

Кристиан, конечно, пытался взять верх, но с самого начала было ясно — он слишком высокомерен, чтобы тянуть тонкие политические игры, которые Фен вёл с такой лёгкостью… и с чем начал спокойно справляться Ноэль. Политиком он не был, но без труда отбрасывал всякое представление о рангах, чтобы добиться успеха. Что же касается права находиться при дворе Нимры, он не спрашивал разрешения остаться, не спрашивал ничьего разрешения. Он просто позвонил Дмитрию и сказал:

— Я остаюсь.

Вампир, который обладал большей силой, чем любой другой знакомый Ноэлю, не был доволен.

— Ты должен находиться в Башне.

— Уволь меня.

Он замолчал, а затем мрачно рассмеялся.

— Если Нимра когда-нибудь решит, что ты доставляешь слишком много хлопот, я найду тебе место.

— Спасибо, но это не понадобится. — Даже если Нимра собиралась его вышвырнуть, Ноэлю это не нужно. В данный момент, она болезненно уязвима, а так как Фен не может сохранять её секреты, кто-то должен прикрыть ей спину. Решительно на это настроившись, он использовал членов двора Нимры, от младших до старших по чинам. И первой это поняла преданная и умная Асирани.

— Так и знала, что мы никогда не видели настоящего Ноэля, — сказала она, сверкая глазами, когда передавала ему папку. — Тебе необходимо с этим разобраться.

Это оказался отчёт о группе молодых вампиров, которая вела себя весьма странно, пронюхав о том, что Нимру отвлекло горе. Ноэль попал в город к ночи. Чуть меньше сотни вампиров, но они не могли сравниться с ним — даже вместе. Он не только старше, но и невероятно силён для своего возраста. Как и в случае с ангелами, некоторые вампиры с возрастом набирали силу, а другие достигали статической точки и оставались на ней. Ноэль стал ещё сильнее с обращения, и это стало одной из причин, по которой он оказался в страже чуть ниже Семёрки Рафаэля.

Когда вампиры, наконец, сглупили и накинулись, Ноэль призвал всю сдерживаемую энергию и ярость на то, что не смог защитить Нимру от боли потери Фена, и сорвался на идиотов. Когда они оказались побеждёнными и лежали в луже крови посреди тёмного проулка, едва освещённого слабым потоком жёлтого света ближайшего уличного фонаря, Ноэль сложил руки на груди и выгнул бровь.

— Вы думали, что никто не заметит?

Лидер маленькой стаи застонал, его глаза стали красивого пурпурного цвета.