При Амрафете, предыдущем Пророке, спевшимся с навами, это здание являлось лишь культурно-административным, сочетало в себе кабинеты клерков, школу и залы для выступлений. Но Герусет решил, что раз здание общественное, то может принадлежать и ему — а лучше только ему. Всё равно подземники не любят лезть на верхотуру, а их правителю так привычнее.

— Нам вниз, — предупредила Радина, обходя здание по левой стенке и подходя к двери, охраняемой мощным драконом о двух головах. Полуодетый — доспехи защищали лишь верхнюю половину тела — он сжимал в лапах внушительных размеров алебарду, а на гостей взглянул совершенно пустым взглядом глаз без зрачков.

— Это что, труп? — поёжилась Зареслава, обмахиваясь крылом. — От него воняет как…

— Тихо ты! — шикнула Нарата, потому что они уже приблизились к стражу. — Мертвец не мертвец, но у него две пары ушей!

— Дожили… — потеряв весь сарказм, Радина покачала головой, скрываясь в ровно-мертвенном свете равномерно фосфорицирующих панелей по бокам крутой лестницы. — На поверхности уже не используют в хозяйстве мёртвые тела? Может быть, вы и от энергии душ отказались, как благодушные слюньтяи из Холцера? Даже Светлые не испытывают мук совести, наказывая так преступников.

— Как красиво и празднично на улицах! — по древнему нашарскому обычаю Герусет, развалившийся в глубоком кресле перед низким лакированным столиком, не здоровался. — Сегодня особенный день. Я правлю Иркаллой уже девятнадцать лет. Но по Нашару скучаю. А ведь я могу его больше никогда не увидеть, если повелитель навов Тескатлипока воплотит свой давний план и отомстит ему. Знаю, что он уже собрал силы, как и я. Он готовится напасть на Нашар, а я — защитить. Только вот… зачем мне это делать? Это же больше не моя страна.

— Если бы тебе не было дела до Нашара, то ты бы нам ничего не говорил, — заметила Нарата со всей свойственной Тёмным прямотой. — Стоять против неприятелей поодиночке сложнее.

— Навы — слепая сила. Мне достаточно подождать, пока они сметут вас, а уже потом я их уничтожу. Две победы по цене одной! — мертвенно-бледный и притом абсолютно безразличный глаз Герусет контрастировал с другим, пылающим золотым. — А первой целью навы изберут вас, как более слабых. Союзников у вас нет. Светлые сами ждут не дождутся, когда вы сгниёте. Ваши покорённые малые народы вроде людей, велнаров и прочих дилов — шушера и обуза, только грузы могут таскать. А у меня союзник есть — тот самый, от которого вы отказались. Главный враг навов — сама Тьма.

— Для навов мы и вправду не представляем серьёзной опасности — но и они для нас тоже, — уставший стоять Торстейн завалился на другое кресло, подальше от владельца дворца. — Воплощение Намира и Кьлеменетот заключили договор, по которому Тьма не суётся в навь лишь до тех пор, пока навы оставляют Нашар в покое. Нашар, а не Иркаллу.

— И разве тебе, Герусет Аменемхат, безразлична моя судьба и судьба остальной твоей семьи? — Зареслава, наоборот, поближе присела к дяде своего отца.

— Рад бы вам помочь — но Нашар давно потерял расположение Тьмы. Ровно тогда же, когда её приобрела Иркалла вместе с моим правлением. Всё равно я знаю, почему вы решили меня навестить, любящие вы мои родственники… — с саркастическим смешком Герусет передвинул к Зареславе бутылку с бокалом. — На поверхности не осталось нормальных Воплощений, а Тёмные осиротели. Варлад глуп и труслив, ему никогда не стать лидером. Намира отлавливает все души, которые не поглотили сами Тёмные, и творит из них мою бравую армию. Арма просто взяла… и ушла. Какая безответственность! Так ли должна поступать матерь во время войны — швыряться своим драконёнком в пасть нава?

— Драконы стали сильнее, — возразила Нарата, пока Зареслава с негодованием разглядывала бутылку. — Теперь у нас есть технологии, которых не было во время прошлых войн с навами. Мы побеждали их раньше, победим и сейчас, тем более, что теперь большая их часть всё равно не станет вмешиваться — они спокойно живут в Вейндале!

— Даже если Кьлеменетот сдержит слово, он навряд ли удержит своих подданных от поедания сочных драконьих тушек, — уже вовсю рассмеялся Герусет. — Навы не обладают умом, потому что у них и мозгов нет. Но они существуют уже бесконечное время, их бесконечное количество и они обладают бесконечной мощью. А бесконечность может обороть только та сила, которая выше неё. Нашар сейчас — далеко не дарканцы из прошлого на момент полного уничтожения. Ни технология вас не спасут, ни культура, ни кобники.

— Моя мама хорошо тебя знала и мне о тебе рассказала, — Нарата выпрямилась гордо, медленно подходя к Герусету. В её глазах переливалась материнская зелень, отсвечивающая отцовским мудрым золотом. — На словах ты и Тьме, и навам был предан, но своих верных варисамов заставлял поклоняться себе самому. Тебе не внушить нам то, во что ты не веришь сам. Если угроза действительно серьёзная — поступи как разумный дракон и не считай себя отдельным от сородичей, когда дело касается выживания. Если это только твоя очередная интрига — ты избрал не тот путь, чтобы занять престол Тьмы. Этот переворот совершают не политики, а кобники. Причём каждый — для себя лично.

— Пророк, — неожиданно услышали юнцы, и в тронный зал вошла драконица с белой шерстью бледноватого оттенка, вооруженная странного вида глефой с зубчатыми лезвиями. — Лодка из Хардола.

— Приветствую. Ты местный гачтарь? — уточнила у вошедшей Нарата, имея ввиду должность самки.

— В этот торжественный день ко мне так и слетаются послы… — заметил Герусет строго и кивнул на дочь Инанны. — Катайла, организуй очередь.

— Сар-дитя, — насмешливо произнесла та Нарате. — Что, мама осмелилась отправить свою неокрылившуюся дочь к нам? Глупое решение.