На рассвете следующего дня, над лесом пролетели самолеты. Раздавались выстрелы. Самолеты пускали пули в густые леса, где явно были свежие вырытые землянки и в движущих, убегавших людей.

– Ира, Надя, прикройте подушками двери! – строгим голосом произнес отец.

Сам же, с женой Полиной и старшим сыном Степаном, подносил перины вверх, чтобы пули не пробивали крышу их убежища. Стук от пуль, молчание в темноте. Девчата, закрыв глаза, легли на землю.

Стрельба прекратилась. Спустя час, Василий выбрался из землянки на разведку. Немецких солдат поблизости нет, нет не каких мелькающих человеческих силуэтов. К вечеру снова над ними пролетел самолет. Сегодня за день было два налета.

Новый день вносил еще больше проблем. Немецкие боевые машины, висят и висят над небом. Массово, одну за другой бомбят землянки. Стало еще менее безопасно оставаться в сыром убежище. Семья, из шести человек, сидит и со страхом прислушивается к гулу разящих взрывов. Задрожала земля от ударов, стоял ужасный грохот. Несколько снарядов легло прям перед ними.

Наконец, обстрел прекратился.

– Все живы и здоровы? – оглядываясь по сторонам, спросил Вася.

Полина рассмотрела детей.

– Да, все дети целы. – вздохнула с облегчением.

– Значит так… – стал объяснять новую задачу Василий. Чтобы укрыться от немецких солдат и самолетов, им пришлось уходить еще дальше, ближе к болотам. Бежать на хутор не имело смысла, немцы и туда доберутся. Со всех сторон деревни лощины и болотца.

Сейчас здесь гуща зарослей, лозы, ольхи. Которая, словно нитями, сплетается и наглухо скрывает небольшие звуки. Идти, преодолевая гущу было тяжело. Зеленая тина лежит на холодной воде, гнутые ветви мочатся в воде. Нередко можно увидеть пролетающих птиц. За густыми ветвями скрывается небольшая травянистая земля, которая греется солнцем.

Семье приходиться жить здесь в шалаше из отрубленных палок и веток. На низких суках висят большие покрывала, в которые завернута одежда, еда и пару мисок с ложками. Отрыто неподалеку углубление для костра. Рядом с которым заготовленная кучка хвороста.

***

Постепенно огонь на людских домах стал угасать, но угли еще долго не угасали.

Незамедлительно в деревне появилась внутренняя полиция, добровольцы из деревни. С ружьем на плече, в черной форме и белой повязкой на руке. Вступали в их ряды те, кто хотел сохранить себе жизнь и жизнь своим близким. И те, кто верил в новую власть. Полиция освобождала свои семьи от приказов новой власти и вывозила их из Протасов в другие близлежащие поселки, где было поспокойнее. Следила за порядком на улицах, обеспечивала продовольствием немецкие кухни в день важных событий.

Дед Ян сидел как статуя, все на той же своей скамейке около дома. К нему подошли два полицейских солдата.

– Так-так-так!.. Ну что, дед? Пора тебе уходить из своего дома. Будешь жить со всеми в одном. – сказал недовольно, морщась солдат.

– Что ты мелешь, дурак?! Прочь пошел, не трогай меня! – ответил старик.

– Что-о?! – вклинился в разговор другой полицейский. – Вставай дед Ян, по-хорошему просим.

– Слышите, хлопцы, не трогайте меня! Это моя хата!!! Что это вы выдумали!?

– Да… Ну, а сейчас вставай!

Решились взяться за деда… Тянут руки, чтобы поднять его. Старик Ян рухнул замертво на землю, с зажатой в зубах труб-кой для табака, с пустынными глазами. В ужасе, небыстро, солдаты покинули это место.

Некоторые же жители не оставались в деревне и не вступали в полицию, а пресмыкались к живущим в лесах отрядам партизан. Налетчики и бунтари, давали отпор оккупантам.

Брат Василия, Наум, как и сам Вася, не стали выбирать одну из сторон… Податься к партизанам или служить в полиции. В армию их также не взяли, повесток ни каких не приходило в деревню. Может из-за того, что не успели им отправить или просто вовремя не дошли до своих адресатов. Поэтому, они скитаются в лесах, со своими семьями.

Конец ознакомительного фрагмента.