— Садиться на кота нужно медленно, плавно, — подсказывает он. — А вставать быстро, желательно прыжком.

Попробовал бы он это сделать в юбке. Даже не знаю, чего боюсь больше: того, что Мурзик взбрыкнет, или запутаться в собственном подоле.

— Врешь, не возьмешь! — обещаю я.

На следующее занятие прихожу в брюках — широких, длиною чуть выше щиколоток. Из плотного, непросвечивающего материала. Но все же в брюках. Неслыханная дерзость по меркам Аланты, об этом мне сообщили все: Мина, дядя, сестренка.

И только Хэл одобрил, к моему бесконечному удивлению.

— Мудрое решение, — сообщил он, осмотрев обновку. — Только в главную пирамиду не ходи так, Инке придет ужас. И на улицах не появляйся.

— Засмеют? — смущаюсь я.

Может, и верно, переборщила с модой. Но ведь в брюках реально удобнее. Кто не верит, тот пусть попробует забраться верхом на летающего кошака. Это не лошадь, к нему не приторочишь дамское седло. Одно неверное движение в воздухе — и поминай, как звали.

— Хуже, — на полном серьезе объявляет Хэл. — Примут за куртизанку. Хотя, даже у них я не видел столь откровенных нарядов.

Сколько вообще куртизанок он видел? То, что у его брата Бэла есть любовница, знаю. А как на счет Хэла? Не верю, что у него никого нет. Он же сильный, притягательный и горячий мужчина. Он обязан где-то удовлетворять свою похоть.

И почему меня этот вопрос интересует?..

— Раз одежда подходит, приступим к занятиям? — произношу строгим тоном, словно в отместку за взыгравшие гормоны.

Хэл учит держать поводья и управлять котом. Пока на земле. Не скажу, что навыки даются легко, но я стараюсь.

— Ни один кот не заслуживает того, чтобы его дергали за рот, — предупреждает Хэл. — Поэтому руки должны быть мягкими, отзывчивыми. Всем телом чувствуй движения кота, улавливай его настроение. Держи баланс.

Как же трудно все это делать одновременно. Кажусь себе ребенком, впервые получившим доступ к родительскому телефону. Не знаю, куда тыкать и что нажимать. Но очень хочу добиться результата.

— Для удержания равновесия все части тела всадника должны двигаться в унисон, — продолжает Хэл. — Расслабься и балансируй с помощью веса собственного тела. Но не позволяй коту управлять тобой, управляй им сама.

Сам он словно сливается с Анки в единое целое. Кот выполняет мысленные команды Хэла, предугадывает его желания. Мне до такой техники еще летать и летать.

— Ты сжата, спина колом! — недовольно замечает Хэл. — Что я говорил про руки?

Пытаюсь максимально расслабить мышцы. Непроизвольно наблюдаю за учителем: вот его руки действуют идеально. Сильные, но нежные. Они руководят, но так мягко, что кот думает, будто он хозяин положения. Хэл перебирает его шерсть, что-то говорит. Мне кажется, или Анки его понимает?

— Уже лучше, — улыбается Хэл.

Здесь, на его вотчине, он кажется совсем другим человеком. С него слетает обычная спесь, самодовольство и нахальство. Наконец-то мне удается рассмотреть другие его стороны. Оказывается, они у него имеются.

То, как Хэл обращается с летуном, достойно высшей похвалы. Признаться, я даже немного завидую Анки. Для хозяина он не просто средство передвижения, а верный друг и надежный товарищ.

— Когда мы начнем летать? — интересуюсь я. Стараюсь не смотреть на руки Хэла, перебирающие шерсть на загривке Анки.

— Когда будешь готова, — раздается в ответ.

Ох, уж эти его руки. Волне могу представить, как Хэл держит оружие. И как ласкает какую-нибудь куртизанку.

О чем это я?..

— Думаю, на сегодня достаточно! — объявляет Хэл. — Помочь тебе спуститься?

Не дожидаясь ответа, подходит к Мурзику. Обхватывает мою талию, поднимает в воздух. Легко, точно вешу не больше цветка одуванчика.

Хотя, это не я, а Тамани. Ее сердце готово выпрыгнуть из груди. Ее дыхание учащается. На короткий миг ее пышная грудь касается твердой, как сталь, груди Хэла.

— Спасибо за урок, — благодарю я и спешу отойти подальше.

Убеждаю себя, что ни капельки не желаю Хэла. Вот нисколечко. И вообще, его тело и тембр голоса не волнуют меня. И дурные мысли не посещают голову. Лишь бы не начали сниться эротические сны с его участием. В такие минуты трудно себя контролировать.

— Увидимся завтра, — произносит Хэл. И это звучит как приглашение. Почти что на свидание.

— Завтра не смогу, дела, — сбивчиво объясняю я. Вспоминаю о действительно важном событии. — У меня в планах поездка на завод. Так что с уроками придется подождать. Прости, Мурзик.