Целую котяру в мокрый нос. Прощаюсь с Хэлом и чуть ли не бегом несусь к дормезу. Будто двери и расстояние могут спасти от мыслей о Хэле. Предательских мыслей, совершенно ненужных.

— Нельзя проводить с ним столько времени, — жалуюсь сидящей рядом Мине.

Служанку и двух охранников приставил ко мне дядя. Во время занятий они наблюдают за нами. Следят, чтобы не натворили лишнего. Но разве могут они контролировать мысли и чувства?

К сожалению, нет.

— Мне кажется, вы нравитесь рейну Хэлу, — делится наблюдениями Мина. — Он вам тоже. И не говорите, что это не так.

Неужели я настолько предсказуема? Прижимаю ладони к пылающим щекам и упрямо возражаю:

— Тебе показалось. Между мной и Хэлом целая пропасть, которую невозможно завалить парой комплиментов и улыбкой. Чтобы я испытала к нему приязнь, нужно что-то большее.

— Сердце само знает, кого любить, — философствует Мина.

Хочет добавить что-то еще, но я ее останавливаю.

— Смотри, — указываю в окно дормеза, — ни рейн ли Бэл идет по улице?

— А почему в плаще с капюшоном? — удивляется служанка. — Главные жрецы могут ходит по улицам в любое время суток, их никто и пальцем тронуть не посмеет. Зачем бы рейну Бэлу скрывать лицо? Нет, сати Тамани, вы обознались…

Ничего подобного! У Тамани отличное зрение, а у меня хорошая память на лица. Одного неловкого движения хватает, чтобы я убедилась, что предо мной именно Бэл.

И я даже знаю, куда он направляется. Через рынок, в район, где обитают куртизанки. А такой приличный на вид, такой скромный и величавый. Сложно представить его в объятиях шлюхи.

Признаюсь, что действительно могла обознаться. Но беру поведение Бела на заметку. Сгораю от желания узнать о нем правду. И о его таинственной подружке. Ну, или подружках.

Возвращаюсь домой и наталкиваюсь на стену непонимания со стороны родственничков. С Алией все ясно — сестренка завидует, что я нашла способ подобраться к жрецам ближе.

А вот дядя… Ух, и бесится он. И если катание на боевых котах принимает как способ подобраться к Инке, то вторую новость считает оскорблением всех Ферино.

— Хочу посетить завод по производству карет! — заявляю я непримиримым тоном. — Думаю, это поможет мне вспомнить прошлое, проникнуться духом рода. Стать больше механиком, как вы всегда хотели.

Не знаю, что бы еще придумать в оправдание. Не говорить же правду. Дядя не должен знать, что я планирую забрать бразды правления из его рук и управлять не только Мурзиком, но и делом отца. Отца Тамани.

Михо приходит в ужас. Хватается за голову и стонет, точно я треснула его чем-то тяжелым. Какой нежный, в самом-то деле.

— Ты позор нашего рода! — заявляет чуть не сквозь слезы. — Сати не должны кататься на боевых котах, не должны командовать. Им запрещено даже показываться на заводах, тем более вмешиваться в процесс создания карет.

— Почему все так уверены, что я не справлюсь?! — меня охватывает даже не гнев, а настоящее бешенство. — А вдруг у меня получится? Тем более нет никаких официальных запретов на пребывание сати на заводах.

Сестренка подслушивает, прячась за колонной. Слуги во главе с Анри и Миной подсматривают через приоткрытую дверь за тем, что происходит в главном зале. Не подумала я о свидетелях. Не надо было затевать разговор после обеда. Стоило отозвать дядю в кабинет или в мою комнату.

— Это же дурная примета! — находит новый аргумент Михо. — Сати на заводе ведет к несчастью.

Ага, курица не птица, сати не механик. Но не согласна я довольствоваться изготовлением куколок. Хочу чего-то большего, грандиозного. Прямо руки чешутся начать работу, а магия оживления сочится сквозь пальцы. Ее так много, что кажется — могу создать и оживить нечто грандиозное.

— Дайте мне попробовать, — прошу я, сдерживаясь из последних сил. — Не заставляйте обращаться за специальным разрешением к Инке. Уверена, верховный жрец не откажет.

С его стремлением к изобретению и расположением ко мне — даже не сомневаюсь. Шанс обзавестись чем-то особенным выпадает не так часто. Обычно раз в тринадцать месяцев. А тут такой подарок. Не даром же Инке оставил меня в живых и так долго покровительствовал. Возможно, я смогу отблагодарить его за это.

— Делай что хочешь! — огрызается Михо. — Но не говори, что тебя не предупреждали. Съездишь завтра утром, вместе со мной и Анри. Без лекаря с твоим здоровьем туда лучше не соваться.

— Анри пусть едет, а вот вам лучше остаться дома, — упрямлюсь я. И так понятно, зачем поедет дядя: контролировать и разубеждать. Больше чем уверена, что у него получится. При таком-то рвении. — Хочу сама побеседовать с мастерами. Это тоже дурная примета?

Дядя не отвечает. Краснеет, точно перезрелый помидор, и вылетает вон. Слуги в последний момент успевают отлипнуть от двери.