В очередной раз почувствовав сильное пожатие пальцев, Наташа недоумённо уставилась в лицо парня. Господи, она сейчас ни о чём не в состоянии думать. Глубоко вдохнула, задерживая воздух, заставляя себя собраться. Потом, она всё обдумает потом. А сейчас хотелось на воздух.

— Вэлэри, позвольте мне проводить вас к пфальцграфине.

Она вскинула брови: зачем? Впрочем, бесполезно. Маска не позволяла увидеть её удивление. Высвободила пальцы, осторожно выглядывая из-за колонны. Улыбка застыла на губах любимого. Он и его нимфа продолжали находиться в центре внимания. Вспышки фианитов на брелоке и помолвочном кольце резали глаза.

— Где здесь выход?

Взяв под руку Отто и едва ли не повиснув на ней, старалась двигаться легко и непринуждённо. Глянув на прощание на красивую пару, вздрогнула. Герард смотрел ей в спину нечитаемым взором.

Значит, узнал… Тело охватило жаром, сковывая движения. Ударило в голову непрошеной мыслью: а зачем ей прятаться? Она такая же аристократка, как все здесь собравшиеся. Пришла по приглашению. Не пробралась тайком или обманным путём, не заняла чужого места. Приостановившись, аккуратно сняла маску, утопая в обволакивающем взгляде любимого. Он наждачкой прошёлся по её телу, оставляя после себя обжигающий зуд. Подняв ладонь, шевельнула пальцами: я тоже тебя вижу.

— Это граф Бригахбург, — склонился к ней парень, обдав ухо жарким шёпотом. — Нынче он в фаворе у Генриха. Король ему сосватал самую красивую невесту в Швабии. Моя кузина Леонор. — Грусть в голосе, смешанная с нотками зависти выдала возможную страсть молодого графа.

Не согласиться с ним было трудно. Нежную эльфийку хотелось защищать, оберегать от невзгод, лелеять и баловать. От таких добровольно не отказываются.

— Я его знаю, — отвернулась Наташа, направляясь к выходу, продолжая чувствовать, как острые иглы взгляда любимого жалят спину. — Он снял номер в нашей таверне… — Помедлила, набираясь сил. — И скоро их свадебный пир?

— Через два месяца будет год, как погиб её отец.

— Понятно… — Интерес к празднику пропал. Душу пронзило зимним холодом. Захотелось в тепло. Туда, где её ждали Гензель, Хельга, Фиона. — Вы поможете мне выйти отсюда? — Вела Отто в сторону чёрного хода, через который она вошла с пфальцграфиней и Витолдом.

— Совсем? — удивился он, останавливаясь.

Она кивнула. Слабость разливалась по телу. В желудке рос ледяной ком. Нет, она не хочет оставаться здесь ни на минуту. Бросилась наперерез хороводу к спасительному выходу. Нужно всего лишь выскочить в коридор, спуститься по лестнице, а там — свежий воздух и свобода.

За звуками музыки не слышала, спешит ли за ней Отто или она осталась одна. Не имеет значения! Юркнув под ковровый полог и ослепнув от навалившейся темноты, разбавленной редким свечным светом, бросилась к дверце. Слыша за собой топот и своё имя, рванула её на себя. Ударившись лицом во что-то мягкое и колкое, не успев испугаться, удивилась вспыхнувшему рою светлячков перед глазами. Задохнулась от нехватки воздуха, сползая на пол.

Упасть ей не дали. Повиснув странным образом в воздухе, сквозь стук сердца различила слова:

— Отто, не ожидал от тебя подобного…

Беспокойство, проникнув сквозь завесу шума, заставило встрепенуться. Придя в себя, она попыталась вскочить.

— Погодите, не спешите. У вас кровь.

Её опустили на скамью, укладывая на подушки.

— Отто, до чего ты довёл свою подружку? Так бежать от тебя, — посмеиваясь, незнакомец склонился над ней, всматриваясь в её лик, прикладывая лоскуток ткани к щеке. — Что-то я не помню тебя. Ты чья?

Перехватив платок, Наташа не удержалась от шпильки:

— А разве согласно правилам хорошего тона не мужчина должен представиться первым?

Незнакомец выгнул бровь:

— Хмм… Мне казалось, что…

— Генрих, это пфальцграфиня Вэлэри фон Россен.

— Пфальцграфиня? — Неприкрытое любопытство сквозило во взгляде. — Я думал, что знаю всех пфальцграфов и членов их семей.

Девушка села на скамье, спуская ноги и одёргивая платье.

Незнакомец сел рядом, наблюдая, как она, одной рукой придерживая платок у лица, второй оглаживает платье, расправляя складки на коленях. Под его ногой хрустнуло.

— Веер! — подхватилась она, вскакивая и оседая назад. Кружилась голова.

Мужчина наклонился, поднимая прорванный «ваньшань». На груди звякнула золотая цепь с крупными прямоугольными звеньями и фигурной подвеской с изображением короны.

— Мне очень жаль.

Пфальцграфиня тяжело вздохнула. Хельга расстроится.

— Так почему от тебя убегала фея? — спросил Генрих, не поворачиваясь к Отто.

Отняв от лика пострадавшей платок, озабоченно проронил:

— Царапина. Глубокая.