– Значит, я могу сделать вывод, что так считаете только вы двое, а остальные шестеро придерживаются противоположного мнения, – тусклым казенным голосом подвел итог Дракон. – Дело тут, понятно, не в простом арифметическом большинстве. Гораздо больший вес, например, имеет такой нюанс… Оба товарища, выразившие недоверие старшему лейтенанту Мазуру, из «чистых». Другими словами, им еще не приходилось кого-либо отправлять к праотцам. И вот это уже кое на что влияет… Старлей, встать! – приказал он, уперев в Мазура бесстрастный взгляд.

Мазур механически выпрямился, как оловянный солдатик.

– Мнение двух данных товарищей нисколько не соответствует действительности, – сказал Дракон с равнодушным лицом диктора программы «Время», сообщающего о ходе жатвы. – Никаких претензий к старшему лейтенанту Мазуру быть не может. Мазур, можете сесть. Товарищи офицеры, данное заключение, которое я взял на себя смелость огласить немедленно, основано, как легко понять, не на лирике, а на тщательном и долгом изучении данных бумаг. – Он придавил широкой короткопалой ладонью стопку белых листков – написанные каждым рапорта и составленная каждым схема происшедшего. – Одно немаловажное уточнение: старший лейтенант Мазур, я хочу, чтобы вы перестали зыркать на двух данных товарищей мутным взором убийцы. Ничего страшного или подлого не произошло. Они поступили так, как считали нужным, более того, обязаны были так именно и поступить: без утайки и оговорок выложить свое мнение касательно происшедшего. Это долг каждого. Разумеется, теперь я вас ни за что не назначу в одну «двойку» или «тройку», но это совсем другая история… Так вот, всякий обязан высказать свое мнение и не комплексовать из-за того, что оно оказалось не поддержанным большинством членов группы, как в данном конкретном случае. Итак, я все изучил… Дело в том, господа сопляки, что вы мне ничуть не кажетесь единственными и неповторимыми, как кажетесь себе. Когда говорят, что начальство и вообще люди со стажем имеют неплохой жизненный опыт, оно так и есть. Жизненный опыт подобных мне людей, помимо прочего, заключается еще и в том, что я пережил массу ситуаций, тех самых, что вам, соплякам, кажутся неповторимыми и уникальными, а на деле сводятся к некоему количеству стандартов. Сейчас мы снова встретились со стандартной ситуацией… Лет через несколько вы это непременно поймете. Те, кто доживет. Так вот, старший лейтенант Мазур не виноват. Виноват в происшедшем старший лейтенант Волков, он же Волчонок. Вбейте себе в голову то, что я вам сейчас скажу, намертво. На всю оставшуюся жизнь. Там, в соседней комнате, лежит труп старшего лейтенанта Волкова. Мужа и отца двухлетнего ребенка. Кавалера двух медалей, перспективного офицера. Старший лейтенант Волков погиб по одной-единственной, конкретной, давно известной, стандартной причине: он не сумел ударить первым в тот именно момент, когда от него это вдруг и потребовалось. Он был обязан ударить первым. Его долго и старательно учили, что следует бить первым, когда противник направляет на тебя нечто неизвестное. Любой неизвестный предмет в данной ситуации мог оказаться оружием – так оно и вышло. Мы не подводные археологи и не охотники на рыб. Мы военные люди. Старший лейтенант Волков не сделал того, что от него требовалось, и потому перешел в состояние трупа. Запомните это навсегда. Либо вы – либо вас. Все остальное – лирика и сопли… Запомните это, щенки сопливые…

И вновь ненадолго повисла тяжелая тишина. Мазура прямо-таки обжигали смешанные чувства: и рад был, что оказался полностью чист, и смотреть в сторону тех двоих не мог. Он был в Камране не только с Волчонком, но и с ними двумя, с Папой Карло и Черномором, их всех четырех пытались накрыть глубинными бомбами, гоняли, как зайцев, когда уходили из Донгфаня…

– Подведем итоги, – сказал Дракон. – Группа столкнулась с неизвестными боевыми пловцами, заранее настроенными на жесткое решение вопросов. С места схватки оставшиеся скрылись на транспортировщиках, предположительно напоминающих М-18, «Дарт» или «Шор Хантер», – более детальная идентификация была невозможна. Оружие… – он взял со стола «тубус», уже давно разряженный, разобранный по винтикам и кропотливо собранный снова. – Приспособление, стреляющее с помощью сжатого воздуха стальными иглами. Данная модификация ранее не встречалась, но во многом напоминает стандартный иглострел марки «Скат», вполне может оказаться его более прогрессивной моделью. Что контрразведка?

Самарин встал:

– Комбинированный, воздушно-кислородный дыхательный аппарат замкнутого цикла. Маркировки страны-изготовителя нет, какие-либо знаки производителя отсутствуют. Однако, сравнивая с попавшими в наше распоряжение ранее образцами, можно уверенно сказать, что перед нами – аналог «Оксижера» либо АРО или «Драгера». Те аппараты, что используются преимущественно боевыми пловцами. Однако стопроцентно установить национальную принадлежность владельца не берусь.

– Доктор?

– Труп человека двадцати трех – двадцати пяти лет, – сказал доктор Лымарь. – Белый, европеоид, предположительно «кавказская раса», то есть, по нашей классификации, англосакс. Великолепно развит физически, заживших ран, следов травм и татуировок нет. Более детально – после вскрытия, которое в наших условиях проводить не вполне целесообразно. Причина смерти – кровотечение из сонной артерии, вызвавшее остановку сердца.

– Иными словами – неизвестно кто, – сказал Дракон. – Может, янкес, может, британец, а может оказаться и голландским наемником на службе у испанцев… Ну что ж, упрекать за столь расплывчатые формулировки некого. Мало материала для анализа. Но, по большому счету, нас сейчас и не должна особо волновать национальная либо государственная принадлежность гостей. Ибо ситуация лучше всего определяется старой поговоркой: что сову об пень, что пнем по сове… В первую голову нас интересуют два соображения. Первое. Техника, которой они пользовались, почти напрочь исключает любительство. Подводные скоростные транспортировщики – это в девяти случаях из десяти указывает на государство. И подразумевает судно обеспечения в некотором отдалении… Капитан-лейтенант?

– Или – подводную лодку, – сказал Морской Змей.

– Мотивация?

– У них не акваланги, а аппараты, – сказал Коля Триколенко. – Следовательно, они с самого начала брали в расчет, что будут действовать на глубине свыше сорока метров, – а ведь мы ниже сорока не забирались… Будь это судно обеспечения, нет нужды в аппаратах. Скрытно пройти к цели можно и на глубине акваланга. Принципиальной разницы нет. А вот если это субмарина, все выстраивается вполне логично: подлодка либо ложится на грунт на глубине полусотни метров, либо выпускает пловцов в плавучем положении, но на такой же глубине…

– Надежнее, конечно, с грунта. Проще для возвращения.

– Да, конечно… Словом, большой процент вероятности, что это именно подлодка.

– Примем к сведению, – согласился Дракон. – Вероятность отнюдь не стопроцентная, но примем к сведению… Второе важное соображение. Кто бы они ни были, к официальным властям республики не имеют никакого отношения – иначе в нас давно и весело пулял бы предупредительными очередями какой-нибудь сторожевик… Они здесь тоже украдкой, как и мы. А это значит, что палка имеет два конца. С одной стороны, они ни за что не побегут жаловаться на нас властям. С другой же – будут действовать предельно жестко, поскольку понимают, что мы тоже не побежим с жалобой к властям… Если это примитивные, рутинные шпионы – они постараются побыстрее смыться, справедливо посчитав, что узнали вполне достаточно. А вот если они тоже пришли за побрякушками с «Агамемнона»… Тогда добром не отстанут. Мотивы на поверхности: как бы жирно их ни финансировало государство, а не проходящий ни по каким бумагам, неподотчетный подарочек в двадцать-тридцать миллиончиков долларов – вещь заманчивая.

Мазуру только сейчас пришло в голову: «А куда пойдут у нас вырученные за клад денежки?» Но по здравом размышлении он понял, что ради вящего душевного спокойствия не стоит ломать над этим голову: не лейтенантские это раздумья. Очень может оказаться, что и не адмиральские тоже…

– Внимание, товарищи офицеры! – сказал Дракон. – Переходим на предусмотренный инструкциями режим осадного положения. Техническим обеспечением операции есть кому заняться, а нас в первую очередь должны беспокоить чисто военные аспекты. С этого часа – круглосуточное, посменное дежурство в шлюзовой боевой «тройки» в полной готовности. График составит капитан-лейтенант Триколенко. Дежурство постоянное, независимо от того, работают на «Агамемноне» пловцы или нет. Работы по подъему ценностей прекратить. Выждем до рассвета во избежание возможных провокаций. Нельзя исключать все же, что это не конкуренты, а «политики» с задачей поймать судно на чем-то недозволенном… Если до рассвета ничего не произойдет – работы по подъему ценностей продолжаются со стахановской энергией. Капитан-лейтенант Самарин, боюсь, вам тоже придется включиться… Не забыли еще, как акваланг надевать?