— То есть, ради Тома ты готова отвлечься и налить чай, а ради меня — нет? — шутя, нахмурилась я.

— Вполне возможно, — хихикнула Лизи, щёлкнув кнопкой на чайнике.

— Привет, и это моя лучшая подруга, — указав на Лизи, я, смеясь, закатила глаза, — когда я буду тонуть, ты подашь мне руку или воспользуешься философией Китая?

— Подам, уговорила.

— Слава небесам, — выдохнула я, приступив к нарезке колбасок, — ты забыла обо мне.

— Я не забывала о тебе.

— Врушка, ты даже не приходишь ко мне.

— Прихожу, но… эм, мы с Райном куда-нибудь ходим.

Резко вскинув голову, я уставилась на Лизи, которая стоя ко мне спиной, наполняла кружки.

— Мне послышалось? — выдохнула я, искоса посмотрев в сторону Тома.

— Нет, если ты услышала, что мы несколько раз сходили в кино.

— И в кафе?

— Это не считается, туда можно сходить не только на свидание.

— Так это были свидания?

— Господи, зачем я это сказала? — хихикнула Лизи.

— Я убью тебя! Ты даже не говорила мне!

— Теперь говорю… вам, — засмеялась она, подняв кружки и повернувшись лицом к нам.

— Если ты или Адам окольцуетесь, а я не буду знать, то я буду тем, кто явится в церковь и скажет «нет» этому браку.

— Ты же не будешь знать, как ты собираешься прийти в церковь?

— Буду практиковаться в телепатии.

— Думаю, что ты выйдешь замуж первой, а планирую это сделать не раньше двадцати пяти.

— Говоришь, как Джаред, — засмеялся Том.

— Кто это?

— Брат Тома, я же тебе говорила, у тебя память девичья.

— Зачем мне запоминать того, кого я не знаю, и не видела?

— Формально, ты его видела, — улыбнулась я, — спина тоже считается.

— Я не беру это в расчёт, так что пофиг.

Издав непонятное бульканье, я закатила глаза и приступила к нарезке дальше. Том присоединился к нам, когда я вручила ему оливки, которые не забыла прихватить в магазине.

— Алекс, даже не думай! — воскликнула Лизи, смотря на постепенно наполняющуюся тарелку, куда Том скидывал кругляшки.

— Я сделаю только наполовину.

— Господи, я ненавижу их.

— Я помню, поэтому сделаю только наполовину. С ними вкуснее и красивее, Лиз.

— Это мерзость, — фыркнула она, поморщив носик и раскатав основу по круглому противню, — как их вообще можно есть?

— Так же, как и макароны с джемом, — кивнула я.

— Макароны с джемом? — подняв голову, Том посмотрел на нас, как на ума лишённых.

— Да, у Лизи пожизненный синдром беременной, она может есть макароны и джем одновременно.

Покачав головой, Том тихо засмеялся, а подруга показала мне язык. Стоило только первым нотам You Belong With me раздаться из колонок, и Лизи забыла об оливках, начав подпевать и пританцовывать. Я от неё не отставала, и под конец мы уже прыгали и громко кричали слова песни, а не пели. Этот ритуал повторился дважды, когда я включила песню на повтор. В итоге, мы завоевали смех Тома и звание «передозировка счастьем», которым он нас наградил.

Люди, которые принимают нас такими, какие мы есть — это то, чего желает каждый. И у меня они есть, даже больше, один из них разделяет моё сумасшествие, а второй принимает, в какой-то степени являясь успокоительным этого урагана. В моей жизни есть всё чего хочется, это наполняет флакон с тем самым чувством насыщенности, где ты не один и никогда не будешь один. Всегда кто-то будет рядом, и порой, мы можем рассчитывать на определённого человека, а на помощь придёт совершенно другой, но, вероятно, не в моём случае. Я знаю, они оба будут рядом, потому что я не допущу того, чтобы эти части души отстранились и развеялись в воздухе со временем.

2 года спустя

Я ненавижу прощаться, но второй раз в своей жизни я должна это делать. Пускать кого-то в свою жизнь совершенно не сложно, сложно прощаться с этим человеком, потому что к каждому приходящему и уходящему — мы привязываемся физически и морально. С каждым у нас есть воспоминания как хорошие, так и не очень. Сегодня я должна отпустить своё лучшее воспоминание. Я не прощаюсь с ним навсегда, это всего лишь девять месяцев от сентября до июня, но сердце в груди протянуто ноет от боли, потому что сегодня от него отрывают часть. Самую большую часть, а скорей и вовсе выдирают из тела орган, без которого существование невозможно. Да, это лишь образно, ведь в действительности оно на месте. Вырывают душу. Мы не видим её, но чётко ощущаем всю боль, которая терзает: она задевает абсолютно каждый орган, каждую частичку. Эта чёрточка, длинной в месяцы будет изо дня в день издавать мерзкие звуки скрипа.

Увидев Тома в компании родителей, спокойная ходьба сменилась на бегство, оставляя Лизи позади. Через пару секунд, я уже висела на его шее, заливая футболку парня слезами, а он в ответ крепко сжимал меня в объятиях, уткнувшись носом в шею. Я вновь погрузилась в наш крохотный мир, где есть только я и он. Никаких разлук. Никакого отлёта. Никаких самолётов. Никаких приездов по праздникам или выходным. Каждый день вместе, каждый день поцелуй и объятия. Каждый день я люблю тебя.

— Ты как будто хоронишь меня, — тихо засмеялся Том, смахивая слёзы с моих щёк, — я ещё прилечу и ты ко мне тоже.