– Да, господин адмирал, слишком долго!

Брюсе нахмурился.

– На эскадре немало людей, посетивших эти воды в прошлом году, можно понять их нетерпение.

– В прошлом году их встретили еще менее любезно, - поддержал адмирала Мартынов.
– Я здесь человек новый и с интересом взглянул бы на ветеранов Камчатки. Говорят, в Англии недовольны ими и даже лишили их наград?

Мартынов говорил в сочувственном тоне, но едва Чэзз перевел эти слова, как Никольсон, стоявший за спиной Брюсса, почувствовал неудержимый порыв злобы. На его мощной груди, достойной служить моделью для портняжных мастерских морского ведомства, - хоть шаром покати. И русский офицер, как будто нарочно, не сводит с него глаз.

– Во всяком случае, - сказал Брюсс, - можете быть уверены, что никому из ваших людей не будет сделано вреда.

– Об этом мы сами позаботились, господин адмирал.

– Где ваши суда?
– спросил Брюсе с неожиданной резкостью.

– Они ушли.

– Куда? Я заставлю вас говорить!

Мартынов помрачнел. Он сделал резкое движение, и шинель, сползшая с правого плеча, упала на пол. Только теперь Брюсс заметил, что у есаула нет руки, что в его сильной фигуре есть что-то совсем молодое, юношеское. Есаул остановил Степана, попытавшегося набросить ему на плечи шинель.

– Я нахожу подобный вопрос большой неделикатностью со стороны господина адмирала. Разве в британском флоте отсутствует понятие о чести? Переведи точно!
– прикрикнул Мартынов на Чэзза.

– Мне многое о вас известно, - Брюсс снова изменил тон на мягкий, почти дружеский.
– Необыкновенный подвиг! Счастье, обретенное в этом диком крае... Я восхищаюсь вашим мужеством.

Если бы он знал, как пошло звучали в устах Чэзза его слова, содержащие, по мысли Брюсса, максимум благородства и терпимости! Купец заикался под презрительным взглядом есаула.

– Я сделал только то, что сделал бы всякий русский, преданный родине, - сдержанно ответил есаул.
– Я потерял руку - многие отдали жизнь за Россию. Вы ничего не узнали бы от меня, если бы мне и был известен пункт назначения эскадры. Но он неизвестен мне, господин адмирал. Направление судов должно было решиться с выходом в океан. В зависимости от попутного ветра. Ситха, Охотск, Аян и даже американские порты - весьма возможные пункты. Еще толковали о Батавии, об Анадыре, а также о гостеприимстве короля Сандвичевых островов.

Брюсс засмеялся звонким, дребезжащим смехом, будто рассыпалась горсть монет и они покатились в разных направлениях.

– Сразу видно, что вы не моряк. Эскадра, обремененная женщинами и детьми, не станет шататься по морю.

– Контр-адмирал Завойко весьма осторожный человек. Он не сказал ничего определенного, полагая, что вы окажетесь слишком настойчивы.

– Я хотел бы верить вам, - миролюбиво промолвил Брюсс. Затем, будто между прочим, спросил: - Где теперь находится китобойное судно "Аян"?

– Не знаю.

– Оно должно находиться здесь.

Чэзз предусмотрительно перевел:

– Встречные китобои сказали мне, что "Аян" в Петропавловске.

– Не может быть!
– Мартынов удивленно переводил взгляд с Брюсса на Чэзза.
– "Аян" по пути в Петропавловск не встречался ни с кем. Судно покинуло гавань ночью третьего дня и, воспользовавшись темнотой, проскользнуло мимо вашей эскадры.

Это - слишком! Он не только обманывает английских офицеров, но и бросает им обвинение в недостатке бдительности. Гнев, сотрясавший тщедушное тело Брюсса, когда он впервые высадился на русский берег, снова овладел им.

– Я приказал привести "Аян". За ним послан пароход в эту... ну-у... Мистер Чэзз, куда послан пароход?

Под взглядом Мартынова лицо купца становится фиолетовым.

– В Раковую бухту, сэр, - промямлил он, испуганный тем, что английский адмирал так любезен с этим казаком.

Брюсс злорадствовал:

– Что вы ответите на это?

– Вам повезло, сэр, - брови Мартынова зловеще сошлись на переносице.
– У вас хороший переводчик.

Брюсс недоумевал. Что это? Наглость, мальчишество, безрассудное упрямство? Даже изобличенный, прижатый к стенке русский офицер держится независимо и гордо. Странная порода! Русские, которых он наблюдал в Лондоне, дипломаты, помещики, сорившие деньгами, не представляли собой ничего загадочного, ничего из ряда вон выходящего. Откуда же это? Много ли таких в России?

Адмирал поднялся. На первый раз хватит. Услужливые руки английских офицеров убрали скамью.

У дверей он повернулся и посмотрел на Мартынова в упор, с выражением непреклонной решимости.

– Доставьте мне флаг Петропавловска. Он по праву принадлежит нам.

– Флаг нужно взять в бою, - ответил Мартынов, выходя из-за стола. Попробуйте, господин адмирал! Он находится там же, где и фрегат "Аврора". Очень сожалею, но ничем не могу отблагодарить любезных офицеров, сдавших нам в бою на Никольской горе знамя Гибралтарского полка.