Я теперь буду не одна. У меня будет ребёнок Кира. И эта мысль, как ни странно успокоила меня и я заснула. А разбудила меня уже Машка, поднеся к моему уху звенящий будильник.

— Кроха, ты не забыла, что тебе сегодня на работу?

— Машка? — удивилась я. — Ты разве к Ромке не переехала?

— Ну, он предлагал, — потупилась Мария и хитро прищурилась. — Но разве я могу оставить лучшую подружку в одиночестве, пока она со своей любовью не разобралась. Кстати, что это за Алексей?

Я уставилась на неё недоуменным взглядом и Машка пояснила.

— Какой-то незнакомый мне мужчинка звонил тебе полчаса назад, сообщил, что его предложение все еще в силе, и он заедет за тобой в обед.

Я застонала и накрыла голову подушкой.

— Наверное, это мамин сосед, с которым она меня пыталась познакомить с начала лета.

Машка с заинтересованным выражением на лице примостилась на краешек моего дивана и снова прищурилась.

— И, судя по всему, ей эта затея вчера удалась. А мужчинка в курсе, что девушка слегка в положении?

— Машка, отстань от меня. — Отмахнулась я от неё. — Я вчера так и не решилась об этом рассказать.

— Значит, сюрприз будет, — вспомнила она старый юмористический номер. — Пока и не говори. Скажешь ему месяца через два, когда он в тебя уже влюбится. — Я отняла от лица подушку и быстро пошла в ванную, пока она еще до чего-нибудь не додумалась. Уже на пороге услышала в спину её крик, о том, что завтрак ждет меня на столе.

Когда я увидела блинчики со сгущенкой, я радостно потерла ладошки и повисла на подруге, чмокнув её в щеку:

— Выходи за меня, — в шутку сказала я ей, и Машка, шлепнув меня по плечу, отцепила от себя мои руки, едва не пуская притворную слезу.

— Прости, подруга, но я уже обручена. Мне так жаль. — Машка сделала вид, что утирает слёзки воображаемым платочком и, тут же посерьёзнев резко добавила: — К тому же ты знаешь, что я безнадежный оптимист, я гетеросексуалист.

— Ага. Это уже Агату Кристи напоминает, — вздохнула я и потянулась к своей тарелке. — У нас с тобой больше общего, чем у тебя с твоим женихом, я люблю есть, ты любишь готовить, но, к сожалению, ты тоже не в моем вкусе.

— Увы, увы, — улыбнулась Машка и также принялась за еду. — Зато я твоя лучшая подруга.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись, просто так. Без особой причины.

Но стоило мне появиться в офисе, как хорошее настроение покинуло меня без остатка. Прямо в своем кабинете меня угораздило увидеть Кира. Парень выглядел осунувшимся, мрачным и не выспавшимся. Я без слов поставила свою сумку на стол, надеясь, что он уйдет. Но Шепелев не оправдал моих ожиданий и вместо того, чтобы выйти за дверь, подошел ко мне, зажав между столом и своим телом:

— Маш, — хрипло сказал он, и прижал меня к себе. Я внутренне напряглась и закрыла глаза, чтобы не расплакаться. — Маша, я, наверное, был круглым дураком, и я не знаю, что мне сказать, или сделать, чтобы ты мне поверила. Но я люблю тебя… — Он с такой нежностью произнес эти слова, что я чуть не растаяла и подалась к нему, но дальнейшие его слова быстро привели меня в чувство. — У меня действительно ничего не было с Настей…

Да как он смеет мне врать, после того как я видела Настю у его квартиры? Резко вывернувшись из его объятий, я залепила ему пощечину, и сердито уставилась на него, втягивая в себя воздух.

— Кирилл Владимирович, если это все, что Вы можете мне сказать, то извольте выйти из моего кабинета! Ты, кажется, просил у меня маленький шанс до первого промаха. Но твой промах настолько огромен, что у меня в голове не укладывается, как у тебя до сих пор хватает совести рассказывать мне эти сказки о своих чувствах!

Лицо Кира напряглось, и глаза превратились в две щелки, так он сощурился, потирая покрасневшую от моего удара щеку. Но стоило мне отступить от него на шаг, как он притиснул меня к стеллажам и обхватил своими руками.

— Машка, не дури! — в его голосе послышалась сдерживаемая боль, но, не дожидаясь моей реакции, парень впился в мои губы сердитым поцелуем. Обхватив одной рукой мой затылок, другой он сжал как тисками мою талию, и сминал мой рот беспощадно с каким-то остервенением и отчаянием. Ком в горле не давал дышать. Как же это больно. Его присутствие. Невыносимо. Я начала вырываться и уже не могла сдержать своих рыданий. А Кирилл прижимал меня к себе все теснее и теснее, минуя мое сопротивление.

— Машка, ну, неужели все действительно так ужасно? — комкая мою блузку на спине, спросил он. — Неужели какое-то недоразумение способно навсегда вычеркнуть меня из твоей жизни? Какая-то мелочь…