— Я могу и позже, — Нахмурился Кирилл. — А потом сам отвёз бы тебя домой.

— Нет, мне нужно именно так. Не хочу, чтобы ты потом забыл, — объяснила я недовольному моими словами мужчине.

— Хорошо. Если это единственное, что тебя волнует, Маша.

И нервно растрепав свои волосы, он вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Просидев в спальне еще какое-то время, я отправилась на кухню, потому что так и осталась без ужина. Но в итоге забрела к двери приоткрытого кабинета, где рядом с Киром сидела Евгения.

— Это действительно любовь Кирюш? — погладила его по щеке девушка. Лица Кирилла я не видела, только спину, поэтому не могла оценить в полной мере его реакцию на Женю. Я видела только, что он явно пытался напиться.

— Решай сама, — пожал плечами Кирилл.

— И тебя не смущает, что твою любимую так интересуют деньги?

— Никому не хочется растить сына в нищете. Это нормально, Женя, — поднес стакан к губам Кирилл, и Евгения поцеловала его в щеку.

Дальше я смотреть не стала, а побежала в свою спальню и зарылась в одеяло. Завтра Машка возвращается, и я Кира больше никогда не увижу, решила я для себя.

В ту ночь Кирилл так и не появился в моей спальне, а, проснувшись утром, я нашла в гостиной на журнальном столике пачку денег и серебряную цепочку с кулончиком в виде маленького самолета на ней. Повертев в руках самолетик, вдела в новую цепочку кольцо Никиты, и надела её на свою шею застегнув замочек. А старую оставила вместе с деньгами на столе. После чего взяла контейнер с Гвоздем и вернулась в свою квартиру, которую делила с Машей и маленьким Кирюшей. Сегодня папа обещал привезти и мальчика тоже. Так что вся моя маленькая семья будет сегодня в сборе. А больше у нас теперь точно никого не будет. Глаза почему-то затуманила пелена слез.

— Маш, ты уверена? — не унималась моя подруга, вернувшись следующим вечером с работы. — Ты бы видела его лицо, когда я ему сказала, что Я Маша, да еще и Фроловцева, с ребенком, и больше в доме Романа Викторовича никого не было! Я думала, он меня убьет в нервном припадке. Хорошо хоть Рома за меня заступился и подтвердил мои слова. Ты хоть на один звонок его ответь!

— Он что тебя бил? — повернулась я к ней лицом.

— Да нет, конечно, — возразила Маша. — Просто у него лицо такое потерянное и бледное было, словно это я его избила или добила. На звонок-то хоть ответишь?

— Нет, — опять отвернувшись к стенке, ответила я.

— У меня ребёнок уже мультиков не слышит из-за этой трели бесконечной. — Ворчливо всплеснула руками Машка. — И родителям твоим он понравился.

— Тогда выключи звук, — безразлично сказала я. — Моим родителям бы любой понравился, лишь бы живой. Скажешь им, что мы расстались.

— Не встречались и расстались, — съязвила Машка. — Он от Ромки съехал. С моей книгой, между прочим! — хлопнула она меня по спине. — Тебя это волнует вообще?

— Я куплю тебе новую, — закрыла я голову подушкой, чтобы её не слышать. — И меня совершенно не волнует ни Кирилл, ни все что с ним связано.

— Тогда почему голос такой плаксивый? — недовольно покачала головой Машка.

— Аллергия.

— На что? На жизнь? — выдернула из-под меня одеяло подруга и укрыла как маленькую. — Горе ты мое луковое.

— Все! Поднимайся, рёва, я нашла тебе работу! — Воскликнула Машка, завалившись ко мне в комнату через пару недель.

— Какую еще работу? — прогундосила я, оторвав голову от подушки, и посмотрела на Машку мутным взглядом.

— О, — в ужасе протянула моя подружка глядя на моё лицо. — Ты себя в зеркало вообще видела, моя домашняя монстрилка? Давай, поднимай свою задницу от дивана, и приводи себя в порядок. У тебя завтра собеседование. У Ромы на фирме появилась вакансия, как раз по твоей специальности. И не вздумай мне отказаться, или я тебя сейчас собственными руками придушу.

— Не сказать, чтобы это сильно противоречило моим жизненным планам, — пробубнила я, сползая с дивана.

— Мы уже фразами из фильмов заговорили? Прямо первый признак выздоровления, — с иронией сказала Маша. — Ты и так уже две недели провалялась, хватит с тебя отпуска. А то еще привыкнешь.

— Машка, — прислонилась я к ней. — Ты такая хорошая подруга.

Машутка сердито оттолкнула меня от себя:

— Иди мыться, монстр.

— А еще полтора месяца назад ты называла меня красавицей.

— Тогда ты шла на работу, а сейчас от тебя воняет моей шампунью и меня это бесит.

— Моя пахнет апельсинами, — опустив голову, произнесла я. Машка одарила меня удивленным взглядом: