Шрифт:
Глава XXIII...
Олдор, лёжа на траве, открыл глаза. Из них выступила скупаю мужская слеза. Он словно находился в сонном параличе. С той лишь разницей, что кошмарный сон превратился в ужасную реальность. Мёртвый король будто впервые оказался на Древнем Кладбище. Даже, когда очнулся в гробу, он не чувствовал себя настолько погано. Что вполне логично и объяснимо. Ведь он ничего не помнил. Не знал, что случилось с его семьёй, а теперь известно, что все они отправились в небытие.
Больше Олдор никогда не увидит своих жён и детей.
Казалось бы, что может быть хуже. На самом деле может. Осознание произошедшего в тронном зале очень медленно пронизывало разум Олдора. Ведь когда он очнулся, то помнил не всё. Воспоминания начали крупицами восстанавливаться только после пробуждения. Он заново собирал весь тот паззл, который, складываясь в целую картину, приносил только больше страданий.
В памяти всплыли слова верховного бога Ньяргвина.
Павший король вспомнил за что получил наказание, но не мог в это поверить. «Я худший король за всё время… Тору Вайлару даже не снилось, что я натворил. Как я мог отдалиться от народа… Обожествление! Да… самое важное… Будь оно проклято…» — думал он и попытался встать. Но тело совсем не слушалось. Также он всё ещё был связан.
Тогда Олдор попытался крикнуть, но ему не удалось издать и самого тихо писка. Он, взглянул на чёрное небо, и смерено закрыл глаза. Понял, что его сковали не верёвки, а это продолжали действовать галлюциногенные грибы. Погрузившись в тёмную пучину собственных мыслей, он остался наедине с самим собой.
Каждая мысль била в самое больное место… Олдор понимал, что со временем он научиться жить, зная, что вся его семья мертва. Не скоро, но когда-нибудь. Но он никогда этого не простит Ньяргвину. Немного порывшись в мыслях, он почти смирился со своей личной жизнью и величайшей потерей.
Но самое страшное началось тогда, когда он сопоставил два факта. Олдор признал, что ему было плевать на людей и он действительно мог ничего не знать о реальном положение граждан его королевства. Второй это всеобщая ненависть обитателей Цыплятника к мёртвому королю.
Наконец-то до Олдора дошло… Он попал не в загон с преступниками, а с обычными людьми, которые ненавидели ужасного короля. Всеобщая злоба вполне имела под собой прочную почву. Опустошённые вправе ненавидеть короля, только за то, что тому не хотелось тратить на них время.
Города разорялись, деревни разрушались. Людские поселение без конца атаковали разбойники и существа с Ничейных Земель. Зараза и голод, лучшие друзья на все времена, гуляли по всему королевству скашивая людей. Опустошённых становилось всё больше, а живые хотели жить всё меньше. А король в это время сидел на троне и грезил обожествлением.
Его это не интересовало!
Осознав всё это: заслуженную ненависть со стороны опустошённых, заслуженно наказание, и даже заслуженную смерть… Олдор не мог понять только одного. Как министры круглого стола и другие управленцы могли от него всё это скрывать. Ведь у него были деньги, много. Бывший король мог решить большую часть проблем. Только одна идея показалась ему достаточно весомой: нижестоящие власти врали собственному королю, ничего не делали, а деньги складывали в карман.
Олдора охватила безудержная злоба. Глаза снова раскрылись. Казалось, что сейчас они вспыхнут огнём и он начнёт рвать и метать. Но ничего этого не произошло. Грибы всё ещё напоминали о себе. Тело оставалось скованным. Лишь правая рука начала немного слушаться. Он выпрямил указательный палец, распрямил локоть и вытянул руку. Смотря на мелькающие звезды, он начал что-то писать
}—}—} Вернуть человечность.
}—}—} Узнать обо всём, что происходило в королевстве.
}—}—} Восстановить королевство, вернуться на трон.
}—}—} Отомстить виновным в произошедшем.
}—}—} Встретиться с богом чтобы…
На тот момент Олдор не знал: будет он мстить богу Ньяргвину за семью или нет. Конечно, его душа и сердце жаждали праведной мести, всё-таки семья невиновна, он крепко любил их. Но разум против, он понимал, что месть богу это самая глупая затея из всех, особенно когда ты жалкий опустошённый, который даже из загона не выбрался. Олдор жаждал мести, но боялся, что она может свести его с ума или привести в тупик. Поэтому твёрдо решил, никак мыслей о месте, пока королевство не будет восстановлено; пока каждый гражданин не сможет сказать, что он доволен своей жизнью.
Чтобы хоть как-то оправдаться перед семьёй, члены которой его уже никогда не услышат, он подумал: «Я виновен в смерти тысяч, пусть ваша гибель будет для меня напоминанием. Напоминанием того, кем я стать не сумел…»
Все его мышцы напряглись, перед глазами вновь начали появляться расплывчатые силуэты. Олдор снова вырубился и погрузился в мир сновидений. Ему снились весы, перед которыми стоял трон, а он, ещё будучи королём, гордо восседал на нём. По правой чаше весов бегали крошечные люди размером с самых маленьких муравьёв. Это все живые граждане королевства. А на над левой витало прозрение, все его показатели быстро росли. И чем выше они становились, тем сильнее весы склонялись в левую сторону.