А поздно вечером, когда весь дом спал, Соня лихорадочно записывала в свой журнал:

"Сейчас произошло нечто, от чего я до сих пор не могу прийти в себя! Вот и руки трясутся, писать неловко. Однако все по порядку.

Владимир и Сашенька не вышли к вечернему чаю. Верно, между ними что-то произошло, не желают сказывать. Владимир уснул у себя в кабинете. Все затихло в доме, каждый шорох был слышен. Я читала долго и уже собралась было тушить свечу, как вдруг уловила странный звук. Кажется, рядом скрипнула дверь. Дюваль! "Отчего ему не спится?" - подумала я. Поспешно задув свечу, я выскользнула в коридор. В конце его белел чей-то силуэт. Я не сомневалась, что это француз. Подобно призраку я кралась за ним. Дюваль безошибочно следовал на Сашенькину половину!

Подо мной скрипнула половица, и француз замер на миг. Я обмерла. Что как он обернется? Пусть всюду темно, но моя белая сорочка выдала б меня. По счастью, он не обернулся, двинулся дальше совершенно бесшумно. Как ему это удается, с его-то ростом и богатырским сложением?

Так мы незаметно добрались до двери Сашенькиной комнаты. Я затрепетала. Неужели ему назначено свидание? Могла ли я так ошибиться в Сашеньке? Что же делать? Что мне делать? Дюваль, видно, собирался с мыслями, прежде чем войти. Из-под двери пробивался тусклый свет ночника. Ни звука, лишь мои зубы стучали. А что если он разбойник? Я весьма рисковала, выдав себя. Француз сделал движение к двери, и я не вынесла.

– Стойте!
– прошептала я, умирая от страха.

Дюваль вздрогнул и тотчас обернулся.

– Что вы здесь делаете?
– продолжила я нападение.

Француз, кажется, опешил от неожиданности. Я уж было перевела дух, но вдруг Дюваль схватил меня в охапку и понес! Как я не лишилась чувств, не знаю! Этот дикарь легко внес меня по лестнице наверх и поставил на пол только в своей комнате.

– Ах, это вы?
– удивленно воскликнул он, разглядев, кого принес.

– Вы ждали кого-то другого?
– парировала я.

Теперь, когда я пишу, вся эта сцена представляется мне в комическом свете. Можно ли вообразить что-то более нелепое? Два напуганных человека в недоумении уставились друг на друга, готовые и к обороне и к нападению.

– Что вам надобно от Сашеньки?
– продолжала я наступать.

Надобно признаться, мой пыл иссяк, когда я оказалась наедине с молодым мужчиной, к тому же полураздетым. Однако следовало его уличить. Дюваль был положительно смущен. Он улыбнулся (сердце мое вновь затрепетало от этой улыбки!) и неловко заговорил:

– Вообразите, сударыня, я с детства страдаю сомнамбулизмом. Бывало, что с крыши меня снимали, а то и с перил лестницы. Блуждаю по ночам, а потом возвращаюсь в постель. Вы меня окликнули и привели в чувство. Я должен благодарить вас, что избавили меня от неприятностей.

Я лишилась дара речи от подобной лжи.

– А сюда меня принесли тоже в сомнамбулизме?
– наконец, нашлась я.

Дюваль опять улыбнулся (о, зачем?!) и в глазах его мелькнуло лукавство.

– Это произошло от неожиданности. Я испугался, что вы закричите и разбудите весь дом.

Под его взглядом я вовсе потерялась. Дюваль, кажется, наслаждался моим смущением. Только теперь я вспомнила, что стою перед ним в одной тонкой сорочке. Да и он, надобно заметить, не был отягощен лишней одеждой. Я невольно поднесла руки к декольте. Дюваль рассмеялся:

– После того, что произошло между нами, я как благородный человек верно должен на вас жениться?

Вольно же ему смеяться надо мной! Я презрительно фыркнула и, не прощаясь, вышла.

Теперь же, когда пишу это, не могу отделаться от волнующих воспоминаний. Все грезится мне, как он несет меня на руках, крепко прижимая к себе! Я чувствую каждой своей частицей его сильное, горячее тело. Разве тонкая ткань сорочки может послужить защитой?..

Но прочь мечтания! Прочь, трепет и безумие любви! К делу.

Кто он? Что задумал? Какие цели преследует, живя в нашем доме? Надо ли предупредить Сашеньку? Нет, она вновь посмеется надо мной. Владимир? Он утверждает, что занятия с Дювалем пошли Мише на пользу, мальчик без ума от своего учителя. Да и я вижу, с каким обожанием смотрит он на Дюваля. Что ж, я опять одна перед опасностью, мне не привыкать. Продолжаю наблюдать прилежно..." 

Владимир ненавидел себя. Он опустился до подглядывания. Однако ревность подчас вынуждает человека совершать самые неприглядные поступки. Владимир не спит спокойно с тех пор, как в доме появился учитель. Вот и тогда он чутко уловил сквозь сон неслышные движения в доме. И не движения даже, воздушные колебания. Выглянув из кабинета, где нечаянно уснул, измученный бессонницей, Владимир направился к Сашеньке. Беспокойство мучило его, сердце стучало больно. Открывая дверь в комнату жены, Мартынов готовился ко всему. Однако Сашенька безмятежно спала, и личико ее в обрамлении кружевного чепчика светилось покоем. Владимир протяжно вздохнул, унимая сердечный трепет. Тихо поцеловав жену в пылающую щечку, он вышел.