Может ли такая вот Сашенька лукавить, скрывать что-то? Да разве Соня не убедилась, что напрасно подозревает супругу Владимира? И все же надобно быть начеку и попытаться принять удар на себя. Молодая особа с сомнением посмотрела на отражение в зеркале и сняла с головы простой чепец. Поправив волосы, она достала из старого сундука с маменькиными вещами прекрасный кружевной воротник и приладила его к темному платью из тафты. Только тогда Соня отправилась в столовую.

Все домашние с удивлением взирали на некоторое преображение молодой особы, лишь тот, для кого это предназначалось, кажется, ничего не заметил. Он уминал с отменным аппетитом свежие ватрушки и сахарные сухарики, поданные к чаю. Соня со вздохом опустилась на стул: все ее старания привлечь на себя внимание Дюваля были обречены. Сашенька, разливавшая чай, одобрительно кивнула и заговорщически улыбнулась, Владимир, и без того не в духе, стал еще мрачнее. Миша незаметно для всех показал бывшей няньке язык, а она пригрозила кулаком. Дюваль ни разу не взглянул в ее сторону. Однако Соня взялась прилежно надзирать за ним.

Что-то в облике учителя настораживало девицу. Его манеры были безукоризненны, несмотря на мужественную резкость и молодецкую лихость в движениях. Руки ухожены, на безымянном пальце левой руки блестел дорогой перстень. Как это она раньше его не заметила? Хотя, конечно, перстень вполне мог оказаться подделкой, но зачем учителю бравировать фальшивым камнем, подобно сидельцу в модной лавке? Дюваль перехватил взгляд Сони и внезапно покраснел. Никто, кроме нее, этого не видел, так как в сей момент в столовую вошла Марья Власьевна Аргамакова.

Дети попросили разрешения выйти из-за стола, и Дюваль, поспешно допивая чай, покинул столовую вслед за своим воспитанником.

– Что-то ты, Сонюшка, нынче на себя не похожа?
– по-хозяйски устроившись за столом, произнесла Марья Власьевна.
– Я, чай, без учителя тут не обошлось?

Пришел черед Сони краснеть. Она благодарила небо, что Дюваль это уже не слышал.

– Полно краснеть! Учителишко-то хорош, ничего не скажешь. Довольны им?

– Вполне, - коротко ответил Владимир, предваряя ответы женской части общества.

– Ну, добро. А ты чего молчишь, Сашенька?
– допытывалась Аргамакова.

Мартынова несколько смешалась, но светская выучка помогла ей ответить с легкой улыбкой:

– Пока трудно сказать определенно.

– Сонюшка, ты больше в этом смыслишь, ученость по твоей части. Каков он будет?

– Больно круто взялся, на мой вкус, - ответила Соня, выразительно глядя на Владимира.
– Но, верно, справится. Мы еще не говорили с Дювалем о том, какие предметы он возьмет на себя. Француз склонен развивать Мишу физически, а как быть с арифметикой и географией, пока неведомо.

После чая начинались классы, и Соня собиралась как раз на этот счет держать совет с Дювалем. Марья Власьевна, кажется, была удовлетворена.

– Слыхали, - обратилась она к Мартыновым, - в Москве объявился немец- магнетизер? Уже в моду вошел, на его представления съезжаются толпы. Сказывает, лечит безнадежные болезни. Усыпляет больного и делает с ним что-то такое, что он говорить начинает во сне и сообщает, как его лечить надобно. Все словно с ума посходили. Мещерские залу свою предоставили, билеты расхватывают вмиг, а берут, не шутка - по десяти рублей за билет! Сказывают еще, он заставляет человека делать что угодно по его указке. Каково, а?

– И впрямь, что угодно?
– удивилась Сашенька.

– Сама-то я не видела, боюсь соврать, - ответила Марья Власьевна,- но верные люди сказывали, что просто потеха.

– А полиции до него дела нет?
– возмутился Владимир Александрович.
– Так ведь можно заставить человека украсть, убить да и мало ли еще что!

– И то!
– подтвердила Марья Власьевна с энтузиазмом первооткрывателя.
– Однако кто ж решится на такое? Будет тебе, Владимир Александрович, больно ты мрачно на все смотришь.

– А ведь Володя прав, - вступилась Соня за кузена.
– Попади этот магнетический дар в дурные руки, сколько всего может произойти ужасного!

– Шарлатанов повсюду довольно, - подвела итог Марья Власьевна.

Чаепитие завершилось вполне мирно. Соня поспешила к себе, чтобы снять воротник и надеть чепец. Уж нельзя и позаботиться о внешнем виде, чтобы из этого не сделали светопреставления. А Дюваль так и не оценил ее жертвы... Однако надобно же решить, какие предметы будет вести новый учитель. Соня постучалась к нему и прислушалась. За дверью была тишина. Уже пройдя несколько шагов, она тихонько вернулась назад и еще послушала. Тихо. Замирая от страха быть застигнутой на месте преступления, Соня открыла дверь и заглянула внутрь. Дюваля в комнате не было. Верно, он уже занимается с Мишей. Соня проскользнула в помещение и без скрипа затворила за собой дверь. Она огляделась с любопытством. В учительских покоях еще царил сумбур, вещи были в полном беспорядке. Соня раскрыла дорогой кожаный несессер, пристроенный на туалетном столике, и ахнула. Множество пилочек, ножниц, бритвенные принадлежности - все из серебра, отменного качества и немалой цены. Но более всего ее напугали дуэльные пистолеты и шпаги, развешанные по стенам. Куда она попала? В комнату скромного гувернера или отчаянного повесы и бретера? На лестнице послышался шум, и Соня метнулась к двери. Она не успела: дорогу ей преградил Дюваль собственной персоной.