– Воля твоя, но позволь теперь не согласиться!
– возразила Соня.
– Что за беда, если Биби наймет себе другую квартиру, как она, помнится, намеревалась?

– Но как?
– терялась Мартынова.
– Как я скажу ей об этом? Мне бы не хотелось, Соня, лишаться подруги. Она непременно надуется на меня, и все наши планы рухнут.

– Какие такие планы, когда ты лежишь больная который день уже?
– удивилась ее собеседница.

– Но балы, вечера, гулянья? Я и так уже пропустила сколько всего! Нет, отказать Биби я не в силах!

– Тогда терпи, душа моя. Не вижу, как можно еще воздействовать на Владимира и вернуть его к прежнему!
– Соня была непреклонна.

Прекрасные глаза Сашеньки вновь наполнились слезами. Она схватила Соню за руку и жарко зашептала:

– О нет, я не вынесу! Соня, душенька, послушай. Я не знаю наверное, но кажется, я ... беременна...

– Нет, мадемуазель! Это несносно, вы не слушаете меня! Где вы блуждаете в своих мыслях?
– возмущался мсье Бодри.
– Все. Я умываю руки. Дети непременно перещеголяют вас в танце.

Лиза и Катя хихикнули, но тотчас сделались серьезными под хмурым взглядом Сони. Когда учитель танцев удалился с поджатыми губами и обиженным лицом, Миша взялся утешать тетушку:

– Это ничего, Соня. Мы с тобой еще порепетируем, и все получится!

Воспитательница растроганно чмокнула Мишу в макушку:

– Спасибо, мой ангел. Мсье Бодри прав, мои танцы никуда не годятся. Ох, не до того мне сейчас.

Помимо всяких хозяйственных забот Соню одолевали тревоги, связанные с новостью, которую ей довелось узнать от Сашеньки. Молодая особа отправила детей умываться к обеду, а сама закрылась в своей комнате. Дюваля в доме не было. Он все чаще уходил по своим делам, насколько позволяли занятия с Мишей. После несостоявшегося объяснения француз заметно отдалился от Сони, она это болезненно ощущала. Давеча за завтраком (Сашенька по-прежнему не выходила к столу, а дети уже позавтракали) Владимир обратил внимание на отсутствие учителя.

– Не загулял ли наш Дюваль? Не нравится мне это.

Когда как его никто не поддержал, Мартынов сам себе пообещал:

– Сегодня же справлюсь у князя Горского об его протеже!

Биби тревожно встрепенулась:

– Вы представлены князю? Но как?

Соня внимательно прислушивалась к происходящему, и отметила беспокойную дрожь в голосе дамы.

– Нет покуда. Он ускользает от меня с ловкостью невидимки. Однако я был у него на квартире и оставил визитную карточку. Право, князь не спешит отрекомендоваться.

– Не проще ли спросить у самого мсье Дюваля, куда и зачем он отлучается?
– робко пролепетала Биби.
– Я уверена, ни на что дурное он не способен.

Владимир шутливо округлил глаза:

– И за Дюваля вы можете ручаться? О, Биби, вы воплощенное великодушие!

Тут вступила Соня:

– Володенька, ты в чем-то подозреваешь учителя?

Мартынов сделался серьезным.

– Знаю, скажешь, что пустое. И что прикажешь делать: все женское население без ума от француза. Что за комиссия, Создатель...! А ведь мы до сих пор ничего не знаем о нем.

Силясь скрыть волнение, Соня возразила:

– Однако он показал своими поступками и благородство, и усердие. Чего ж еще? Что подсказывает тебе сердце?

Владимир усмехнулся:

– Увы, сердце - это по вашей, дамской части. Я человек трезвый и должен полагаться на рассудок. А рассудок мне говорит, что дело нечисто.

Соня теребила салфетку и не находила слов. Ей нечем было возразить, поскольку Владимир оказался прав, как всегда. Однако именно сердце подсказывало ей, что не следует сомневаться в благородстве Дюваля. Влюбленной женщине (да, приходится все же признать это!) представились ясные живые глаза, его внимательный, чуть насмешливый, но ласковый взгляд... Она невольно вздохнула. Тотчас же вздохнула и Биби. Владимир швырнул салфетку и грохнул стулом, поднимаясь.

– Изволь беседовать с глупыми бабами!- и он вышел, хлопнув дверью.

Женщины переглянулись, словно спрашивая друг у друга, что это с ним. Биби первая пришла в себя и посеменила за Владимиром, как обычно то делала Сашенька.

И теперь, припоминая утренние события, Соня чувствовала необходимость разобраться во всем. Она решительно отогнала тревожные мысли, связанные с Сашенькиной возможной беременностью. Придет время об этом подумать, когда все станет ясно. Она раскрыла свою тетрадь и взялась писать.

Между Дювалем и Биби определенно есть отношения. Вот каковы они? Биби показывает подлинную заинтересованность в судьбе Дюваля и трепещет при его упоминании. Дорого бы я дала, чтобы узнать, что между ними...Однако инстинкт подсказывает мне, что скоро все разъяснится. Эти отлучки из дома неспроста.

Даша просунула голову и позвала:

– Барышня, обедать кличут.

"До тридцати лет дожила, а все "барышня",- с грустью подумала Соня.
– Докрасовалась девица до седой косицы..."