Портниха покорно сняла мерки с Сони, которая пыталась отказаться от навязанной помощи и спасти бедную женщину от гнева.

– Молчи, мать моя!
– прикрикнула на нее Марья Власьевна.
– Я знаю, что делаю!

Пришлось подчиниться. И вот теперь Соня вспоминала прежние навыки, составляя пару Мише, чтобы не оконфузиться на балу в Собрании. Однако получалось нескладно, потому что мысли танцовщицы витали где-то далеко. Мсье Бодри делал замечания и, кажется, начинал сердиться.

– Мадемуазель, отдайтесь всецело танцу, иначе у вас ничего не выйдет!

Соня встрепенулась, сосредоточилась на плавных движениях, приседаниях и подскоках, но вскоре мысли ее вновь унеслись куда-то. Две вещи теперь беспокоили молодую особу. Во-первых, разговор с больной Сашенькой. Во-вторых ... чего греха таить, все тот же Дюваль царил в ее мыслях. И вовсе непонятно, что же теперь на первом месте.

После несостоявшегося объяснения с Дювалем Соня не могла думать ни о чем другом. Однако недомогание Сашеньки затянулось надолго, и даже Владимир, наконец, забеспокоился. Он навестил бедную супругу, а после вызвал к себе Соню посоветоваться.

– Душа моя, Сашенька опять больна, - начал он не без раздражения.
– Ты бы поговорила с ней, мне она не открывается.

– Непременно, я давно собираюсь...

– Мне весьма не нравится ее самочувствие. Сделай милость, вызнай, что за капризы на сей раз у нашей чудесницы.

Соне не понравилась пренебрежительность в речах Владимира, она тотчас кинулась на защиту Сашеньки.

– Володя, ты несправедлив. Мы оба знаем, что Сашенька никогда не прикидывается, это вовсе не в ее характере. Я непременно поговорю с ней, теперь же!

Она действительно устремилась к больной кузине, коротко попрощавшись с Владимиром, который с прежней безмятежностью направлялся в клуб.

Сашенька лежала в полутьме на кисее кружевных подушек, и при этом слабом свете ночника можно было увидеть, как она бледна. Сердце Сони дрогнуло от жалости. Как же она эгоистична и жестокосердна, что до сих пор не нашла времени навестить страждущую! Соне сделалось нестерпимо стыдно за себя.

– Сонечка, как хорошо, что ты пришла!
– слабо пролепетала Сашенька и тотчас залилась слезами.

– Душенька, отчего ты плачешь?
– страдая, спросила Соня, сама готовая расплакаться.

– Поди, сядь ко мне, - попросила Сашенька.

Соня присела рядом с ней и взяла ее холодные руки в свои.

– Что с тобой, Александрин? Что беспокоит тебя? Что болит?

– Все, все ... плохо...
– прерывающимся голосом ответила больная.
– Владимир сух, холоден. Только с Биби проводит все время. Его не заботит мое самочувствие, тогда как раньше трепетал при каждом моем покашливании или тяжелом вздохе!
– Она вновь расплакалась.

Соня поморгала, отгоняя набегающие слезы жалости, и, силясь не расплакаться, взялась утешать несчастную женщину.

– Помилуй, Сашенька, он просто ревнует, поверь мне! Я знаю его: Владимир, верно, уязвлен чем-то, отсюда это желание сделать тебе больно. Биби? О, не стоит твоих слез, верь мне, душенька. Неужто ты не видишь, что это игра?

– Но за что? Зачем?
– плакала Сашенька.
– О, он так равнодушен, зол! Что сделала я ему?

Соня несколько замялась, но все же ответила:

– Это все Дюваль. Именно с его появлением, вспомни, душенька, начались всякие недомолвки и недовольство Владимира. Не так ли? Биби вовсе ни при чем, она под горячую руку попала.

Сашенька перестала плакать и несколько задумалась.

– Следует ли отказать мсье Дювалю от места?
– спросила она неуверенно.

Пришел черед Соне задуматься. Чего проще согласиться с этим разумным решением, но...

– Дорогая, Миша так привязан к учителю. К тому же мсье Дюваль безупречен как воспитатель, ты сама это знаешь. Под каким предлогом мы откажем ему?

– Да, ты права. Мишу с ним не узнать. Учитель влияет на него вполне благотворно. Скажи, Соня ведь мсье Дюваль отдается своему занятию с удовольствием?

– Да, - вздохнула Соня.
– Каким кавалергардом нарядил Мишу, любо-дорого! И все на свои средства!

– Вот видишь...
– прошептала Сашенька, и в голосе ее Соне послышалось облегчение.

Да и сама она теперь не могла и подумать, что Дюваля не будет в доме. Как-то незаметно он сделался необходим, незаменим.

– Но как же Владимир?
– жалобно пролепетала Сашенька.
– Я не вынесу более его равнодушия! Не прогонять же Биби, она так несчастна!