Когда в передней зазвонил колокольчик, никто не удивился и не прервал занятий. Тем глубже было изумление, когда в гостиную ворвался незнакомый господин лет сорока пяти в заснеженной богатой шинели с бобровым воротником.

– Где она?
– завопил господин.
– Где эта дрянная женщина?

Биби вскрикнула и выронила шитье из рук.

– Ах, вот вы где прячетесь!
– гремел незнакомец.
– Извольте тотяас собраться и следовать за мной!

– Куда?
– жалко пролепетала Варвара Михайловна.

– Домой! В Петербург!

Сашенька опомнилась наконец и спросила надменно:

– С кем имеем честь?

Господин Бурцев и не взглянул на нее. Он прожигал супругу испепеляющим взором, а она, как зачарованная, поднялась с софы и направилась к себе готовиться к отъезду. Дети испуганно замерли.

– Сударь!
– встала на пути разъяренного господина бесстрашная Соня.
– Вы находитесь в чужом доме, извольте соблюдать приличия!

Бурцев посмотрел на нее, как верно слон глядел на Моську.

– Чего вам?
– грубо спросил он.

– Варвара Михайловна находится здесь под нашим попечительством. Вы не смеете здесь своевольничать!
– храбро отражала атаку Соня.
– Биби, остановитесь! Я зову слуг!

Бурцев занес над ней руку, и все в ужасе вскрикнули. Однако ничего не произошло. Свирепый вид господина смягчился, Казалось, он опамятовался и опустил руку.

– Да, я представлюсь. Василий Афанасьевич Бурцев, супруг вот этой безнравственной особы.
– Он указал на жену с выражением презрения и брезгливости.

– Прежде присядьте, - предложила Сашенька, а сама в панике подумала: "Когда же, наконец, придет Владимир?"

Бурцев злобно покосился на застывшую Биби, однако сел и тотчас обмяк. Было видно, что он устал и едва держался на ногах. В позе грозного господина появилось нечто жалкое, старческое. Тут раздался спасительный звонок колокольчика: приехал Владимир. Женщины бросились нему навстречу.

– Володенька, там муж Биби за ней приехал, - виновато сообщила Сашенька.

Промерзший Мартынов стряхнул с шубы снег и скинул ее на руки лакею. Он недовольно проворчал:

– Это не дом, а трактир.

Однако дамы смотрели на него с ожиданием и надеждой. Войдя в гостиную, Владимир холодно произнес:

– Чем обязан?

Бурцев успел задремать и подскочил в растерянности:

– Пардон, я, кажется, вздремнул. Гнал без отдыха, как только узнал о местопребывании супруги. Бурцев, к вашим услугам, - он неловко поклонился.

– Как вы узнали, что ваша жена здесь?

– До Петербурга дошли слухи о новых похождениях этого негодяя Горского, было упомянуто имя моей жены. А кто пустил слухи, Бог весть. Все говорят.

Мартынов саркастически усмехнулся:

– Гм, все говорят... Что ж, не обсудить ли нам все это за обедом. Я страшно голоден.

Общество перетекло в столовую в разных чувствах. Биби все еще не могла прийти в себя от неожиданного потрясения. Она притихла, уголки губ ее опустились. Дама враз постарела на несколько лет. Сашенька трепетала перед Владимиром и горячо сочувствовала ему. Вернуться со службы и застать в доме чужого человека, напавшего на домашних! И впрямь трактир!

Соня переволновалась, пережила сильный испуг, и теперь еще ее сердце билось неровно. Возможно оттого, что Бурцев произнес имя человека, которого она тщетно силилась забыть. К тому же она беспокоилась и за детей, невольно ставших свидетелями некрасивой сцены. Девочки жались к ней, искоса поглядывая на страшного господина.

За столом Владимир Александрович совладал с собой и уже приветливее разговаривал с нежданным гостем. Бурцев являл из себя сановного господина в придворном мундире, до крайности уставшего от дороги и собственной заботы. Он набросился на еду так, словно в последний раз откушал в Петербурге. Впрочем, верно так оно и было. Дамы испуганно посматривали на него, но не смели ни о чем спрашивать. Биби утратила аппетит и без пользы водила вилкой по тарелке. Владимир задал гостю несколько учтивых вопросов и умолк, ожидая, когда дети насытятся и покинут столовую.

Как скоро девочки исчезли за дверью, он обратился к гостю с вопросом:

– Итак?

Бурцев вполне уже мог говорить внятно, не кипятясь, и поведал обществу, что послужило причиной его появления здесь. Государь взыскал с него за пропажу Биби, подозревая, что Бурцев упек ее в деревню, если не что похуже. Варвара Михайловна уехала тайком, и супруг полагал, что она бросилась по следам любовника, князя Горского, коего выслали из Петербурга за неблагопристойное поведение. Далее следовал долгий перечень грехов князя, из чего складывался весьма неприглядный портрет. Дамы при этом переглядывались со значением, а Соня не могла проглотить ни кусочка, столь худо ей было.