– Мадемуазель, я еду в маске, - сообщил для поощрения француз, и Соню болезненно укололо напоминание о сне.

– Что ж, - пробормотала она, опуская глаза, - попробую что-нибудь придумать и я.

Девочки радостно захлопали в ладошки.

– Ну, а теперь собираемся к обедне!
– скомандовала Соня.

Дети бросились по комнатам. Даша помогла собрать девочек. Все были оживлены по-праздничному. Миша явился в новом сюртучке, на который переменил повседневную курточку. Против обычая, Дюваль тоже выразил желание пойти в церковь. Соня удивленно взглянула на него, но ничего не сказала.

Тревога неотступно преследовала ее после вещего сна. Завязывая ленты на шляпке, молодая женщина смотрела в зеркало. На лице видны были следы дурно проведенной ночи. Еще забота старила ее черты. Нет, так дело не пойдет! Ведь нынче праздник! Отставить в сторону все подозрения, сомнения и худые мысли, радоваться празднику! Вот что сказала себе Соня, глядя в зеркало. Она уже не увидела, как улыбка украсила и смягчила утратившее свежесть лицо при ее взгляде на нарядных детей и Дюваля. Соня не знала, как она хорошеет в минуты душевного подъема. День приветствовал их утренним солнцем и ослепительной белизной выпавшего за ночь снега. Храм был по-особенному наряден, и ликующе звонили колокола.

Однако во время службы подозрения вернулись: Соня увидела, что Дюваль крестится вовсе не по-католически, а, как и она, - справа налево. Поймав ее взгляд, француз (или мнимый француз?) склонился к Соне и шепнул:

– Я должен сообщить вам нечто важное, но без свидетелей.

Молодая женщина испуганно глянула на него и молча кивнула. Опять живо вспомнился давешний вещий сон. Угадать бы его тайный смысл

К завтраку все собрались за столом. Сашенька определенно хандрила. Приметливая Соня даже разглядела следы слез на мраморном личике кузины. "Вот съездим в маскарад, и я разберусь, что происходит с Сашенькой, - пообещала она себе.
– Нам надобно поговорить наедине". Тотчас вспомнилось сказанное Дювалем в церкви. Сколько загадок, как все причудливо переплелось!

На диво, Владимир как раз был в духе, удачно острил и весело подшучивал над Варварой Михайловной. Биби тоже казалась весьма оживленной. Она заливисто смеялась и лукаво стреляла глазками то в одну сторону (Владимира), то в другую (Дюваля). Гувернер же, словно поменявшись ролями с Владимиром, теперь был сосредоточен и угрюм. Он не замечал призывных взглядов Биби, пытливого взора Сони и вопросительного - Миши. Однако аппетит его был по-прежнему отменный.

После завтрака дети вновь осадили Соню.

– Соня, сейчас мы будем мастерить костюм для тебя!
– распорядился Миша.

Девочки запрыгали с воплями:

– Непременно! Непременно!

Делать нечего, Соне пришлось подчиниться. Однако ни одной идеи е бродило в ее занятой другим голове. Вся компания ввалилась в комнату тетушки. Соня раскрыла комод и задумчиво порылась в его ящиках

– Давай обрядим тебя в пирата!
– вдохновился Миша.
– Вот этот шарф сгодится, его на пояс повяжем. За пояс пистолеты - у Дюваля возьмем. У него еще кривая сабля есть!

– Опозорить меня хочешь?
– вскричала тетушка, размахивая руками.

– А на голову платок, вот так!
– продолжал фантазировать мальчик, не обращая внимания на протест Сони и ее вытянутое лицо.
– Сажей нарисуем усы, маску наденешь, и никто тебя не узнает! Славная затея!
– заплясал он на месте в нетерпении.
– Ну, хотя бы попробуй, Соня!

Девочки поначалу неодобрительно отнеслись к замыслу братца, но его энтузиазм заразил и их. Они хватали Соню за руки, всовывали шарф и платок, кричали, просили.

– Ну, хорошо, хорошо!
– сдалась, наконец, воспитательница.
– Только уговор: никаких усов и штанов!

– Как это?
– удивился Миша.
– Как же без штанов?

– Я буду не пиратом, а пиратшей. Или лучше разбойницей.

Девочки взвизгнули от восторга, хотя мало понимали, о чем идет речь. Миша решительно взялся помочь, он отправился к Дювалю за оружием. Тем временем Соня подобрала для костюма юбку, простую, полотняную. Дело стало за рубахой. Веселая компания атаковала девичью, где нашлась ситцевая красная рубаха и даже поверх - коричневый корсаж, как носят охтинки в Петербурге. На все вопросы домашних дети загадочно молчали. Настал момент, когда сделалось возможным примерить весь костюм.

Однако Миша вернулся ни с чем от Дюваля.

– Он не дал мне оружие! Велел, коли надобно, тебе явиться.

Соня, уже увлеченная затеей, направилась к Дювалю. Француз удивленно воззрился на нее:

– Я счел эту просьбу фантазией Миши. Для чего вам пистолеты и сабля?

– Это секрет, мсье Дюваль. Поверьте, ничего дурного. Я буду осторожна и бережлива.

– Вы решились костюмироваться?

– Да, - смущенно улыбаясь, ответила Соня.

– Однако сабля - это опасно. Рекомендую этот черкесский нож, - Дюваль протянул ей длинный нож в кожаном чехле. Он с любопытством смотрел на Соню, и глаза его улыбались.