— Других версий причин победы русских ты не рассматриваешь?

Гинденбург крякнул.

— Откровенно говоря, Эрих, я готов рассмотреть какие угодно варианты, вплоть до марсиан и откровенной чертовщины. Но это однозначно контрпродуктивные версии. Возможно, в бреднях «Propper News» и есть некоторое рациональное зерно, но я не верю ни в Марс, ни в потусторонние силы, помогающие русским. Так что если у них и есть какое-то чудо-оружие, то, повторюсь, это значит, что кто-то проводит его испытания, предоставив русским.

— И отдав такую громкую победу в руки этих варваров? Верится слабо, уж прости, Пауль.

— Необязательно. Возможно сами создатели не ожидали такого эффекта и такой эффективности. Но они проанализируют этот успех и его причины, внесут коррективы и установят на свои корабли.

— Ты уверен, что эта установка была на кораблях?

— Да. Или, как минимум, на одном из них. Острова мы обстреливали и был риск захвата нашим десантом, а аэропланы прилетали и улетали. К тому же, сомнительно, что это такая легкая установка. Опять же нужна постоянная связь и действенная корректировка огня. Так что, да, я уверен. К тому же под Ригой и под Двинском русские ведут артобстрел, не показывая особой эффективности попаданий. Так что вряд ли таких установок много. Во всяком случае — пока.

Вновь помолчали. Тут Гинденбург встрепенулся.

— Но мы отвлеклись, Эрих. Есть более важные дела, ради которых я тебя и позвал. Из Вены приходят тревожные сообщения о колебаниях в правительстве и вокруг самого Карла I. Как ты знаешь, там многие говорят о том, что пора выходить из войны, что лучше некоторые территориальные уступки, чем разгром, безоговорочная капитуляции и распад империи.

— Боюсь, что после Адриатики такие настроения станут еще более распространенными. Пусть они и кричат о славной победе Хорти, но всем совершенно очевидно, что это пиррова победа, если не агония флота. Мятеж в Катарро и беспорядки среди команд самого Хорти, произошедшие прямо во время сражения, явно показывают, что национальные меньшинства крайне ненадежны и как войска никуда не годятся. А уж после известий о разгроме наших сил на Балтике, в Вене влияние «партии мира» может стать доминирующим.

— Нет, Эрих, все еще хуже. По агентурным данным, Карл I собирается официально обратиться к странам Антанты с просьбой о перемирии. Так же он собирается отдать приказ начать вывод австро-венгерских войск со всех занятых территорий противника. Допустить этого мы не можем. Посему…

РИГА. РИЖСКИЙ УКРЕПРАЙОН. ШТАБ ОПЕРАЦИИ «КВАРТЕТ». 15 (28) августа 1917 года.

Обстрелы не прекращались и меня это начинало нервировать. Но еще больше меня нервировало то, что в операции в районе Двинска намечался нешуточный бардак, вызванный, как я и опасался, хаосом в организации и управлении, вызванном, в том числе, и переездом штаба фронта в Изборск, в то время, когда сам главкосев Балуев коптил вместе со мной потолок бункера в Риге.

Артподготовка шла второй день и завтра на рассвете мы должны будем наступать. Причем, вовсе не на участке артобстрела.

Наступление не имело никаких стратегических целей, поскольку основной задачей была деблокада многострадальной 38-й дивизии, прижатой к берегу озера Дрисвяты. Однако, с другой стороны, нам нужно было продемонстрировать умение прорывать немецкие укрепленные линии обороны, чтобы получить навык и уверенность в войсках. Но, вот с уверенностью было не все хорошо.

Да, мы только что разгромили германца и буквально умыли его, его же кровью на Балтике. Но, для солдата в окопах в районе Двинска, это все было отвлеченной абстракцией, а вот пулеметы немцев впереди, пугали своей беспощадной конкретикой.

— Ну, что?

Генерал-лейтенант фон Шварц доложился:

— Государь! Вернулась разведгруппа. От запасного выхода № 5 по системе траншей можно пройти вглубь нашей территории на четыре версты. Все коммуникации в порядке. Однако, идет обстрел и проход может быть небезопасным. Можно попасть под вражеский огонь или наткнуться на неразорвавшийся боеприпас.

— Алексей Владимирович, а у вас нет информации, когда германцы прекратят обстрел?

Тот растерялся.

— Эмм… Никак нет, Ваше Величество, такой информацией я не располагаю. К сожалению.

— А жаль!

РОССИЙСКОЕ ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО (РОСТА). 15 (28) августа 1917 года.

Георгиевская Дума на своем заседании рассмотрела совместное представление главнокомандующих фронтами и командующих флотами на награждение Верховного Главнокомандующего Русской Императорской армией и Российского Императорского флота ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА ВСЕРОССИЙСКОГО МИХАЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА за выдающееся военное искусство и личное Высочайшее командование разгромом германского флота в сражении у Моонзундского архипелага 14 августа сего 1917 года.

Георгиевская Дума постановила нижайше просить ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА принять Орден Святого Георгия II степени с полагающимся случаю производством в чин генерала от кавалерии.

РИГА. РИЖСКИЙ УКРЕПРАЙОН. 15 (28) августа 1917 года.

Впереди шла разведгруппа, за ней охранение, затем уж мы и арьергардное охранение. Не могу сказать, что нас постоянно обстреливали, но иногда прилетало. Впрочем, не так уж и часто.