Впрочем, австрияки так же рапортовали о славной победе, поскольку это сражение самым принципиальным образом отличалось от известной мне истории потопления линкора «Сент-Иштван», ведь перед австро-венгерским флотом стояла совсем иная задача, чем в моей реальности. Собственно, задачей был прорыв боевых кораблей из осажденной Полы в Спалато, и обеспечение прикрытия транспортов с эвакуируемыми солдатами и населением города в порт Фиуме на хорватском побережье.

Так что свою задачу контр-адмирал Хорти в целом выполнил, поскольку основная масса транспортов дошла до Фиуме, да и часть эскадры все же смогла вырваться из кольца блокады. Как бы то ни было, но два линкора, четыре броненосца и прочая легкая мелочь типа эсминцев с миноносцами, выскользнула из «мертвой хватки» принца Савойского.

Не говоря уж о том, что Италия умудрилась потерять линкор «Дуилио», бронепалубный крейсер «Пиза» и еще три крейсера.

В общем, и Италия и Австро-Венгрия празднуют свои громкие победы, а мне приходится сидеть в бункере и слушать беспорядочный грохот взрывов снарядов над моей головой и отмечать, что правы, в общем-то обе стороны, а значит, обеим сторонам можно присудить боевую ничью.

Флот Австро-Венгрии вырвался из Полы, но тем самым практически официально объявил о сдаче Италии этого важнейшего порта и военно-морской базы. А если добавить к этому мятеж, охвативший военно-морскую базу в Катарро, то, на данный момент, у АВИ флота почти не осталось. И очень сомневаюсь, что в этой истории австриякам так просто удастся подавить этот мятеж, поскольку сил у них нет, а войска Антанты уже на подходе.

Впрочем, все это мелочи.

— Ваше Величество! Шифрограмма от князя Волконского.

Беру из рук Винекена папку и, увидев код на обложке, киваю генералу:

— Благодарю. Передайте полковнику Абакановичу, никого ко мне не пускать без чрезвычайной необходимости.

— Слушаюсь, Государь!

Да, тут уж шифрограмма, так шифрограмма. Ключ есть только у меня и у самого князя Волконского. Есть такие вещи, которые необязательно знать даже самым доверенным людям в Ситуационном центре.

Покорпев некоторое время над шифром, я аккуратно расписал ведомость. Смахнув насыпавшуюся с потолка бетонную пыль, оцениваю написанное.

Что ж, протеже Волконского, новоиспеченный российский граф и итальянский барон Жилин оказался полезным не только в качестве телохранителя-спасителя Маши, но и весьма хватким делягой во всех отношениях. Во всяком случае, в Риме этот проныра времени даром не терял и выстроил связи с очень многими людьми и структурами. Более того, пользуясь моим и тестя расположением, а также возможностями самого князя Волконского, возможностями графов Игнатьевых и Мостовского во Франции, а также их некоторыми выходами в Лондоне и Нью-Йорке, пройдоха Жилин создал целую сеть подставных фирм и персонажей, через которые можно было осуществлять серьезные финансовые операции, в том числе и играть на бирже.

А это иногда бывает полезно, когда у тебя есть инсайд и есть деньги. А у меня было и то, и другое. Разве мог я не попытаться с этого что-то поиметь? Пусть и неофициально.

Разумеется, как только мы получили информацию от Ротшильдов по операции «Альбион», я незамедлительно распорядился отслеживать их игру на основных биржевых площадках мира. И судя по некоторым признакам, Ротшильды не очень-то верили в нашу победу, поскольку, имея инсайд о предстоящем сражении, они явно ставили либо на наш разгром, либо на то, что мы с немцами так завязнем, что обе стороны понесут огромные потери.

В этом контексте согласие выплатить мне сто миллионов долларов в качестве виры, явно воспринималось ими через призму того, сколько, по их оценкам, они могут заработать сверх того на слитой нам информации.

И ведь ничем, падлы, не рисковали особо. И нам оказали услугу, и избавились от моих ударов возмездия, и немцев ослабили, и нас заодно. Ну, и денег бы «слегка» подняли. Пусть не как на афере с золотом Банка Франции, но тоже весьма и весьма знатно. Плюс еще перспективы эксклюзивных договоров с Россией на поставку зерна во Францию и ее колонии, а также в Австро-Венгрию и, в перспективе, в Германию.

Беспроигрышная игра!

Вот только я графу Жилину повелел играть на бирже именно с учетом нашей победы. Правда, я не думал, что она будет настолько разгромной.

В общем, одни акции подешевели весьма сильно, другие наоборот, а Ротшильды не только попали на круглую сумму, но и должны мне сто миллионов, которые, впрочем, надо отдать им должное, постепенно переводятся на мои тайные счета.

Так что фанфары победы сопровождались для меня золотым звуком сыплющихся потоком монет, сорванного в игральном автомате банка.

Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского! Впрочем, шампанское я теперь могу не только пить, но и наполнить им какое-нибудь море.

Балтийское, например.

Ну, а Жилин, Волконский, Мостовский и братья Игнатьевы вполне могут заиметь по неплохому Олимпийскому бассейну каждый.

ГЕРМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. БЕРЛИН. БОЛЬШОЙ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ. 28 августа 1917 года.

— Я думал, что ты уехал на совещание к Кайзеру.

Гинденбург устало покачал головой.