Шрифт:
– Поехали, - бросил куда-то ей в губы и, не дожидаясь согласия, раскрыл пассажирскую дверь.
Толкнув ногой дверь, ввалились в гостиничный номер, по пути раздевая друг друга. Она стонала, царапалась, кусала его губы...
Он не был нежен, он снова пил её до дна. Ненасытный, дикий, сумасшедший, но она хотела ещё и ещё, впиваясь ногтями в разгорячённую кожу.
Казалось, марафон длился вечность - за мощным оргазмом последовал второй, лишая способности внятно мыслить… Но он и не думал останавливаться - продолжал истязать её глубокими толчками, словно наказывая за известные только ему провинности.
Он кончил неожиданно и мощно, крепко сдавил её бёдра, лишая возможности двигаться. Капли пота затекали в уши, ягодицы саднило, между ног всё ещё пульсировал его достигший разрядки член. И ей уже было всё равно, что там будет дальше, всё равно, кто он и что. Она хотела быть с ним рядом - сейчас и потом, униженно отдаваясь по первому требованию.
Щёлкнула зажигалка, тёмный номер гостиницы осветили рыжие всполохи пламени. Они лежали на спине, липкие и мокрые, пропитанные запахом секса.
– Зачем ты приехал? – всё-таки нарушила она тишину. Голос сел, во рту всё ещё ощущался его вкус.
– Я хотел увидеть тебя, - выпуская дым, спокойно произнёс он.
– Только увидеть?
– Как видишь – не только.
Ей показалось или восковая статуя улыбнулась?
– Как ты узнал, где я?
– Я знаю всё. А ещё я не хочу, чтобы ты проводила время с этим пижоном.
– Пижоном? – Вера прыснула. Он всё-таки может быть другим... И тут же стала серьёзной. Раз всё заходит так далеко, ей нужны ответы. Вовремя или нет – плевать. – Ты любил Ларису? – закусила губу и, казалось, даже дышать перестала. С ним как на вулкане – никогда не знаешь, что произойдёт в следующую секунду. – Ну хотя бы до того, как…
– До того, как кинулся её душить?
– Я этого не говорила.
– Но ты так думаешь, - шумно выдохнул, выпуская сизые кольца. – Так многие думают. Да что многие – все. Уверен, что эта чокнутая горничная в первый же день доложила всё в самых ярких красках, добавив от себя несуществующих деталей.
– Но ты же этого не делал, - то ли вопрос, то ли утверждение.
– А если я скажу, что нет – ты мне поверишь?
– Я тебе поверю, - ответила твёрдо, не допуская сомнений.
Он затушил окурок и, приподнявшись на локте, повернулся в её сторону. Широкая грудь, испещрённая чёрными чернилами, крепкие бицепсы, накачанный пресс… Она только что с него слезла, но уже снова хотела.
– Мы познакомились с Ларисой несколько лет назад: я был молодым и нищим, она богатая и голодная - буквально пожирала меня глазами и сразу же без разговоров потащила в койку. Ей нужно было молодое тело и член, работающий как отбойный молоток - у меня было и то, и другое. Ты спросила, любил ли я её? Нет. Но мне нравилась её жажда жизни, нравилась её фонтанирующая через край энергия, нравились её...
– …деньги?
– закончила за него Вера, испытав неконтролируемый приступ ревности.
– И её деньги. Почему нет? Я всю жизнь существовал как церковная крыса, впахивал как ломовая лошадь в занюханном автосервисе. Ты никто, пустое место, ноль - если у тебя нет связей. Она открыла для меня немыслимые перспективы, вытащила из нищеты, требуя взамен лишь ласку и внимание. Не знаю за что, но она влюбилась как кошка – таскалась за мной по пятам, даже на работу, в фирму её папочки, дольщиком которой она меня сделала, подарив часть акций.
– И тебя совсем не смущало, что она…
– Старше? Отнюдь, она довольно-таки неплохо сохранилась для своих лет. И вопреки всеобщему мнению – не я использовал её, а скорее она меня. Она хотела красивого мальчика для сопровождений, чтобы козырять перед подругами и хотела не скучать ночами. Я хотел забыть о прошлом и избавиться от своего недуга – благодаря её деньгам это стало возможным. Медицина творит чудеса.
– Ты больше не заикаешься...
– Нет. Только когда сильно волнуюсь. Но я предпочитаю не волноваться.
– Поэтому ты такой?
– Какой я?
– Холодный. Молчаливый.
– Я слишком много пережил, Вера. Если я начну говорить, боюсь, это мало кому понравится. Увы, у меня нет за плечами увлекательных историй - только боль, потери и разочарования. Лариса это понимала и принимала, и не лезла мне под кожу.
– В отличие от меня, да?
Он ничего не ответил, словно закрылся. Подкурил новую сигарету.
Вера села, подтянув колени к груди: обнажённая спина покрылась мелкими мурашками. В комнате было холодно; в приоткрытое окно задувал ледяной ветер, надувая пузырём тонкую ткань тюля.
– Я не любил её, но никогда не желал ей зла. Я виню себя в том, что случилось, но я этого не делал. Можешь мне не верить, но это так.
Она отвернулась, разглядывая кружащиеся за окном пушистые хлопья снега. Она хотела ему верить: он говорит прямо, как есть, не пытаясь оправдаться, прикрываясь великой любовью к женщине много старше, не пытаясь выставить себя тем, кем он не является. Скелеты в шкафу? А у кого их нет. У неё самой за плечами тяжкий груз, который весит гораздо больше, чем все его вместе взятые ошибки.