Она вздрогнула, ощутив его совсем близко: горячее дыхание обожгло шею. Он сел сзади, тесно прижавшись грудью к её спине. Холодный кулон царапал кожу, напоминая о том, кто именно был у неё первым.

Широкая ладонь заскользила по её лицу, напряжённым соскам, животу…

Она подалась назад, ощущая ягодицами его вновь наливающийся кровью член, раздвинула колени, позволяя руке блуждать у себя между ног. Внутри немного болело, но это была боль на грани, боль наслаждения.

Он поднял её и рывком усадил сверху, зажав рот солоноватыми, пропавшими табаком пальцами. Она откинула голову назад, задвигалась, ощущая идеальную наполненность, словно их анатомия создана друг для друга. Как Инь и Янь, как две половины одного целого. Громко застонала, ощущая приближение оргазма… но он вдруг отстранился, заставляя едва не зарыдать от чувства острого разочарования.

Бесцеремонно толкнув на кровать, навалился сверху и резко вошёл снова:

– Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Захоровоженный мир поплыл рваными кадрами: его лицо, кулон, мелькающая занавеска, ослепительные вспышки волнообразного наслаждения...

– Теперь я понимаю, почему она так за тебя когда-то вцепилась… - волосы мокрые, хоть выжимай. Откинув пряди за плечи, Вера нервно улыбнулась и потянулась за сигаретами. Она не курила, но только сейчас поняла, почему люди делают это после секса.

– Оставь свой рот для другого, - улыбаясь краешком губ, он мягко забрал у неё пачку.

Она не возражала. Покачиваясь от усталости, поднялась с кровати и закрыла окно.

– Стой! – выбросил вперёд ладонь. – Ты очень красивая, я хочу на тебя посмотреть.

Она хотела сказать, насколько красив он, но промолчала.

В сумке разрывался телефон, и до Веры дошло, что этот звук фоном жужжал весь вечер. Но разве им было дело до кого-то третьего?

– Я отвечу? – зачем-то спросила разрешение, и он равнодушно повёл плечом.

Странный, непонятный, сексуальный призрак… Интересно, можно ли влюбиться по уши за такой короткий срок?

Вытряхнув телефон из сумки, забралась с ногами на кресло.

– Алло?

– Вер, я что-то дозвонится до тебя совсем не могу, уже заволновалась, куда ты пропала, - голос Нины был взволнованным и каким-то подавленным. Вера стрельнула взглядом по виновнику её исчезновения: заложив руки за голову, Назар лежал на кровати, абсолютно не стесняясь своей наготы. – В общем, тут такое дело… Золоторёву убили.

– Как? Когда? – прошептала онемевшими губами, ощутив, как с лица схлынула кровь.

– Не знаю. Никто ничего точно не знает. Её нашли сегодня утром, задушенной за городом на пустыре, в заброшенном ангаре… Какой-то мужик металлолом собирал, и… В общем, тут такой ужас начался: всех допрашивают, у Вазгена что-то с сердцем случилось – приступ, что ли. На скорой увезли. Все боятся, девчонки увольняться собрались, думают, что это может быть кто-то из посетителей клуба.

Вера слышала голос Нины словно издалека - уставилась на Назара, возрождая в памяти все свои страшные мысли.

– Но это ещё не всё. Короче, по камерам смотрели, с кем она вчера общалась, надеялись найти хоть какую-то зацепку, так вот, последним, с кем контактировала Золоторёва – был мужик этот, ну, муж твоей невменяемой. Как его там… Назар. Я сразу его узнала. Они о чём-то поговорили у входа, Надька куртку надела, и они вместе вышли. И всё, больше её никто живой не видел. Короче, Вер, будь там аккуратнее, ладно?

Вера молча кивнула и нажала сброс. Бледная, как полотно, уставилась на Туманова. Он перевёл на неё свои серебристые глаза и вопросительно приподнял бровь:

– Что-то случилось?

– Н-нет, нет, ничего, - стараясь унять дрожь в руках, опустила телефон в кармашек сумки и вымученно улыбнулась. – Слушай, мне маме укол делать пора - у неё сахар высокий. Отвези меня домой, ладно?

Комья земли на снегу смотрелись неестественно - чужеродные грязные кляксы на девственно белом полотне.

Девочки из клуба - без грамма косметики, все в траурно-чёрном, сбились плотной кучей, промакивая платками покрасневшие глаза. На работе все цапались как кошки с собаками, да и покойную Золотарёву на дух никто не переносил, но общее горе сплотило всех. Общий страх. Убийцу так и не нашли. Велось следствие, но не было найдено ни одной улики. Её просто привезли и выбросили мёртвую на пустырь. Как мешок с мусором. Никто не заслуживает такой смерти, даже она.

Нина мелко дрожала; её тоненькая рука обхватила запястье Веры, словно спасительную соломинку.

Вазген стоял поодаль, то и дело потирая воспалённые ноздри. На нём просто не было лица: клуб временно прикрыли, владелец нёс колоссальные убытки.

Лопата вгрызалась в замёрзшую землю, засыпая бренное тело их бывшей коллеги: все как один смотрели в глубокую чёрную яму и не могли поверить с достоверность происходящего.

Вере, наверное, было хуже всех: убийство Нади для неё стало не просто шокирующей новостью, а личной трагедией, пришлось даже возобновить приём транквилизаторов, чтобы не свихнуться. Новость о Назаре ошарашила, выбила почву из-под ног. С тех пор, как он отвёз её из гостиницы домой, они больше не виделись, краем уха Вера слышала, что главного подозреваемого отпустили в связи с железным алиби. Каким – она не знала, но понимала, что Назар хитрее их всех вместе взятых. Она не хотела верить в его причастность, но и отрицать столь очевидное совпадение не могла.