— А что вы готовы предложить?

Сефлакс посидел в задумчивости некоторое время, затем склонил голову чуть набок и начал издалека, прямо как я:

— Ты ведь кузнец, — скорее не спросил, а утвердил Сефлакс.

— Да.

— В таком случае и мне есть что тебе предложить. То, что для кузнеца является самым важным. Я повышу твое мастерство максимально, насколько возможно служа мне, как богу.

Это на самом деле отличный обмен. Чем выше скилл, тем лучше предметы выходят из-под твоих рук. Просто деньги или шмот — это одноразовая дотация, а мастерство — вечная.

— Согласен.

Только собирающийся что-то сказать хомяк внезапно поперхнулся и посмотрел на меня обвиняющим взглядом. В его глазах в отчаянии плескалось "а торг?!".

Предложение Сефлакса более чем достойным. Если бы он начал предлагать что-нибудь материальное, пришлось бы торговаться, а для меня характеристики в кузнечном деле являются главным приоритетом, и он предлагает всё, что от него вообще можно получить. Минуя долгие — долгие месяцы, а то и годы служения богу. Тут нужно не кочевряжиться, а скорей соглашаться, пока он не передумал. Все-таки сильно насолил ему Локки, раз Сефлакс с ходу предложил такое.

Череду моих препинаний с хомяком остановил Сефлакс:

— Есть одно но.

Я изогнул бровь.

— Мне нужен доступ к твоей памяти. Не ко всей. Лишь к тому, что связано с частичкой Локи.

Что-то неожиданное.

— Можно поинтересоваться, зачем? — настороженно спросил я.

— Это необходимо для нашей сделки. Я готов на твое предложение, но без этого она не состоится. Кроме того, я оставлю метку, с помощью которой я узнаю о каждом контакте тебя и Локки.

Конечно, не совсем ясно, для чего это ему, но что не сделаешь, лишь бы твоего врага убрали чужими руками…

— Какие гарантии, что Вы получите воспоминания именно о Локи, а не просмотрите всю мою память?

— СЛОВО бога.

— Можно поподробней? Что это значит?

— СЛОВО бога не рушимо. На этом зиждется божественность. Если бог нарушит его, то он перестанет быть богом.

Уверенный тяжелый взгляд из-под кустистых бровей, даже без намека на шутку, уперся в мои глаза. Не похоже, что он врет. Да и к тому же, все-таки Сефлакс — бог кузнечного дела, а не коварства и лжи.

— Это правило действует на всех богов?

— Да. Бог может недоговаривать, юлить, но откровенно врать не может даже Локки.

— На такие условия я согласен. Но, в таком случае, мне нужно еще одно СЛОВО бога. О том, что информация, которая может всплыть при просмотре моей памяти, связанной с Локки, не будет использована Вами против меня и не будет передана кому-либо еще.

Мне бы от Локки избавится, а не нажить во враги еще одного бога, который захочет отобрать мою силу стихии.

Бог удивленно на меня посмотрел, но прикинув что-то в уме, кивнул, соглашаясь с моим требованием.

— Хорошо, тогда жду Вашего СЛОВА.

Я акцентировал СЛОВО, как и Сефлакс только что.

Свет вокруг резко потемнел, преобразовываясь в полную черноту, из недр которой медленно, словно сквозь сопротивление, стали проявляться белые тусклые бусинки точек. Их матовый цвет за несколько секунд засверкал маленькими бриллиантами, будто мы оказались в ледяной пустоте неприветливого космоса, окруженные мириадами светлячков звезд. Но таких далеких и холодных. Сразу стало не по себе. Меня всегда тянуло космос, но оказавшись в нем, хоть и в игре, он оказался тихим, безучастным и пугающим. Я непроизвольно скосил взгляд вниз и оцепенел. Странная вещь психология. Бездна вокруг и над тобой может лишь немного пронять, а такая же бездна под ногами заставляет цепенеть от ужаса. Потому как воображение рисует, что стоит лишь шелохнуться, как сорвешься в такую бездонную и пустую черноту космоса.

— МОЕ СЛОВО, ЧТО Я ПРОСМОТРЮ ЛИШЬ ТУ ЧАСТЬ ТВОЕЙ ПАМЯТИ, ГДЕ ХРАНЯТСЯ ВОСПОМИНАНИЯ О ЛОККИ И НЕ БУДУ ИХ РАЗГЛАШАТЬ КОМУ БЫ ТО НИ БЫЛО ИЛИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТИ ВОСПОМИНАНИЯ ВО ВРЕД ТЕБЕ.

Тяжелый, словно кузнечный молот, голос бога будто физически ударил меня по всему телу, заставляя его покрыться бесчисленным количеством мурашек. Но, как говорится, клин клином выбивают. Один шок за другим, видимо, сбил в моем мозгу какие-то алгоритмы, и он стал мыслить в каком-то невероятном для меня самого направлении. Отчего-то вспомнилось, что мурашки — это рудиментарный для человека защитный механизм. Миниатюрные мышцы у волосяных фолликул напряглись, выпрямляя все волосы на моем теле. Это может тебя защитить, забив глотку врагу, пытающемуся вцепиться в тебя своей пастью. Был бы у людей плотный волосяной покров, то моя шерсть встала бы дыбом. Эта мысль вызвала у меня нервный смешок, однако позволила моему мозгу немного отойти от шока.

Внезапно космос разлетелся во все стороны, уступая место комнате со шкурой на полу, в которой мы общались с Сефлаксом. Окинув глазами пространство вокруг, я перевел взгляд на бога. Тот смотрел с еле угадывающейся самодовольной улыбкой. Я медленно выдохнул воздух сквозь нос и разжал пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла. Затем посмотрел ему в глаза и изобразил на лице немного кривую ухмылку.

Сефлакс чуть дернул головой влево и хмыкнул:

— А ты хорошо держишься.

И действительно, неплохо. Хоть меня все еще потрясывает, но я почти моментально избавился от шока и не сижу в глубоком ступоре.