Они стояли у грузовика, ожесточенно курили, перебрасываясь сердитыми репликами, — конечно же, никак не могли себя заставить войти в дом, каждый надеялся, что другой шагнет первым…

«Сволочи, — подумал Мазур. — Версию подобрали вполне жизненную — не так уж редко с рассыпанных по здешним местам „точек“ срывались в побег солдаты — и при застое, и при перестройке, и при развитом ельцинизме. Кто мирно, не взяв с собой из оружия и перочинного ножика, а кто и прихватив табельный ствол…»

— Поймать бы самим, мужики? — мечтательно сказал кто-то. — Они б у меня…

— Но-но, — сказал Михалыч, однако по тону чувствовалось — он и сам бы не прочь кое на что закрыть глаза. — На то власти есть.

— Почешутся они, твои власти. Дед рассказывал, в пятьдесят третьем, после лаврентьевской амнистии, они таких ловили… И никаких тебе властей.

— Михалыч! — раздался чей-то испуганный вскрик. — Смотри, окно разбито! А когда я сюда въехал…

Пора. Кивнув Джен, Мазур отскочил на два шага в глубь комнаты — и вылетел наружу под отчаянный звон, в облаке битого стекла. Тяжелый рюкзак немного сбил центровку тела, но приземлился он на расставленные ноги вполне грамотно, первым ударом сбил участкового, вторым оглушил, ушел в сторону, достал в броске того, с ружьем, отпрянул, наведя на них автомат, заорал дико:

— Стоять! Стоять, говорю!

Они шарахнулись, сбившись в тесную кучку, с лицами, полными удивления и злости. Не отводя от них взгляда и ствола, Мазур присел на корточки, вытащил пистолет из кобуры участкового, не глядя, сунул себе в карман, сдернул ружье с плеча лежащего, отступил на шаг и, широко размахнувшись, грохнул им о толстый столб, державший навес над крыльцом. Приклад полетел в одну сторону, стволы в другую, но ремень не дал им разлететься, и бывшая тулка упала у крыльца.

— Лежать! — рявкнул Мазур. — Мордой вниз! В землю! Поубиваю!

Четверо один за другим опускались на колени, трое послушно легли лицом в сухую желтую землю, четвертый, самый молодой, помедлил, выдохнул с неимоверной яростью:

— Каз-зел, попался б ты мне в Грозном…

Мазур выпустил короткую очередь ему под ноги. Подействовало. Лег рядом с остальными. Со своего места Мазур видел, что ключ зажигания торчит в замке мотоцикла.

Оглянулся назад, громко позвал:

— Серега, делаем ноги! Говорил же Витька — тут мусора…

И для пущей наглядности поманил рукой. Тут только Джен поняла, что ей следует делать, дернулась было к окну, но Мазур показал — нет, в дверь! Окинул взором поле боя. Участковый и владелец тулки в себя еще не пришли — простите, мужики, ничего тут не поделаешь, такие игры…

Господи, какая тишина вокруг! Как синеет небо над полем, какими белоснежными кажутся березы, как красив ельник…

Кивнул Джен на коляску мотоцикла, и она неумело полезла туда. Не спеша обошел вокруг грузовика, всаживая в каждую покрышку короткую очередь. Зашипел воздух, быстро вырываясь наружу.

Потом забросил в кузов «Макарку» — все-таки казенное оружие, взгреют Михалыча, а у самих и так под завязку стволов, прыгнул в седло старенького мотоцикла, ударил ногой по рычагу. Мотор завелся сразу — определенно участковый, или кто он там, свои колеса холил и лелеял. Мазур без излишней поспешности, плавно отпустил сцепление, повернул рукоятку газа. Мотоцикл тронулся, выехал со двора, Мазур включил вторую скорость и крутанул ручку на себя гораздо более энергичнее.

Дом словно отпрыгнул назад. Мотоцикл несся по накатанной твердой колее, меж высоких берез, ветер тугой волной бил в лицо, но вязаная маска спасала от холода. Мазура охватило животное ликование, которое он и не собирался подавлять, летел, едва ли не хохоча от восторга: впервые за долгие дни, проведенные на своих двоих, они передвигались по-настоящему быстро…

Впереди показался защитного цвета уазик, дернулся так, словно попытался блокировать дорогу. Мазур, сжав зубы, понесся ему в лоб, на таран.

Нервы не выдержали у водителя уазика — он дернулся вправо, вылетел на обочину, косо встал, правыми колесами на невысоком обрывчике, левыми в колее. Мазур притормозил, перекинул рычаг на нейтралку. На твердой дороге мотоцикл нисколечко не занесло.

Длинной очередью резанул по левым колесам машины. Сидевшие внутри шарахнулись. Мазур успел рассмотреть, что там кто-то в милицейской шинели, и кто-то в белом халате поверх пальто, и еще какие-то в штатском… Шофера вообще не видно — упал на сиденье.

Мазур помчался дальше. Ему пришло в голову, что преследователи на данный момент сами себя перехитрили. Особенности человеческого мышления в экстремальных ситуациях прекрасно изучены: ручаться можно, те, с подворья, и участковый, возможно, тоже, станут клясться и божиться, что своими глазами видели двоих мужиков, а то и поболе… Самых натуральных солдат. И те, кто впутан в операцию непосвященным, будет ориентировать своих подчиненных на розыск нескольких солдат. То есть — молодых парней. Так-то…