— Точно, попер за фургоном, — сказал он. — Не стали они местность вокруг обшаривать…

— И что дальше?

— Пошли, — сказал он. — Водку солдат может пить до бесконечности, но вот запасаться оною — процесс недолгий и конечный…

— Что ты еще придумал?

— Видела грузовики возле павильончика?

— Похожие на армейские?

— Они и есть армейские. Где-то вон там — дорога на базу. Грузовики сейчас пройдут туда…

— А не рискованно голосовать?

— А кто сказал, что мы будем голосовать? — усмехнулся Мазур. — Мы просто сядем, вот и все… Уж там-то нас искать не догадаются. Штатский беглец никак не ассоциируется с военной базой…

— А потом?

— Смотря по обстановке, — сказал он. — Главное — попасть внутрь. Дальше либо попробую установить контакт с братьями по разуму, либо… Ну, там будет видно.

— Я, пожалуй, на ходу не смогу вскочить…

— А кто тебя заставляет? — пожал он плечами. — Мы и не будем на ходу прыгать, еще чего…

Через несколько минут они вышли к дороге — широкой просеке, размолоченной колесами грузовиков до самого жалкого состояния. Мазур зажег сигарету, прикрывая ее ладонью, жадно затянулся. Вокруг было темно и тихо, лишь изредка с автострады комариным звоном доносился шум машин.

— Присядь под деревом, — заботливо сказал он. — Подожди, куртку подстелю…

Не мешало бы вколоть ей «Прилив» — но совершенно неизвестно, как он на нее подействует в ее нынешнем состоянии. Ручаться можно, разработчики в жизни не думали, что их адское варево может понадобиться женщине, одолеваемой исконно дамской хворью. Так что лучше не экспериментировать…

— Сколько там еще, четверо? — тихо спросила она, усаживаясь на расстеленную изнанкой вверх куртку. — Бог ты мой, сплошные трупы вместо дорожных указателей, и полицейский вдобавок…

— Коррумпированный, — усмехнулся Мазур.

— Думаешь, эту разницу учтут? — резонно спросила она.

— Отсюда вывод: не попадаться, — сказал Мазур. — Знаешь, у меня временами бывает идиотское ощущение: словно ничего вокруг и нет. Я имею в виду, кажется порой, что на свете есть только диверсанты, те, кто за ними гонится, — и, конечно, цель. Объект. А все остальное и все остальные — некий подвижной фон, неодушевленный, этакая живая декорация.

— Рехнуться можно, — сказала она.

— А у тебя что, такого ощущения не бывает?

— Бог миловал.

— Это от молодости, — сказал Мазур. — Как только… ага!

Вдали показались желтые огни — приближалась колонна. Вскоре раздался и шум моторов, три «шестьдесят шестых», те самые, шли с небольшими интервалами, переваливаясь на колдобинах, натужно взревывая. Слышно было, как в кузове второго то и дело шумно перекатывается что-то тяжелое, похоже, ящики — груз не закрепили, работнички, нет на них хорошего старорежимного старшины. Эта армейская разновидность жизни ныне практически вымерла — но Мазур ее еще застал…

Он пропустил мимо первый грузовик, второй… Стоял метрах в десяти от обочины, чтобы не попасть под луч света, — водители беззаботно врубили дальний, благо встречного движения не было и ослепить никого не ослепишь.

Поднял автомат, положив ствол на сук, тщательно прицелился и плавно потянул спуск. И еще раз.

Сначала ничего не произошло — третий грузовик как ни в чем ни бывало прошумел мимо, колыхаясь по-утиному. Промахнуться Мазур не мог и потому терпеливо ждал.

Красный огонек над номерным знаком последней машины удалился метров на пятьдесят, когда впереди раздался скрип скверно отрегулированных тормозов, гудки вразнобой. Гудки почти сразу же стихли, колонна остановилась.

— Пошли!! — шепотом распорядился Мазур.

Уже издали можно было разобрать яростный затейливый мат. Второй грузовик стоял, самую чуточку накренившись на правое переднее колесо, в лучах фар мелькали фигуры в выцветших бушлатах, неторопливо стекавшиеся к пострадавшей машине. Ее шофера можно было определить издали — он один, пиная безвинное колесо, суетился и сыпал проклятьями. Остальные взирали вполне философски. Мазур насчитал восемь человек — надо полагать, все. Они крались в темноте к последней машине. Ясно было, что ни одна живая душа не заподозрила злодейского умысла, дела человеческих рук, Мазур на их месте тоже не заподозрил бы. Войны в этих местах не случалось лет семьдесят, со времен последних крестьянских восстаний против красных, а вражеских диверсантов здесь никто не ожидает — и правильно делает, в общем…

Мазур подхватил Джен за бока, подкинул вверх. Она перевалилась через борт, исчезла под тентом. Прыгнул следом. Присел и зажег фонарик — так, чтобы луч оказался ниже уровня брезентового тента.

Похоже, они, отправляясь в город, рассчитывали на гораздо больший груз — уже вторая машина шла полупустой, иначе не катались бы так ящики. А здесь, кроме вороха брезентовых полотнищ у кабины, больше ничего и не было.

Выключив фонарик, Мазур на ощупь устроил Джен в уголке кузова, прикрыл ее до горла брезентом, ожесточенно вонявшим соляркой и пылью. Подумал, что выглядеть они оба будут, как черти после субботника по чистке котлов, — но выбора не было.