Адмирал милостивым наклонением головы подтвердил это, стоило капитану вопросительно воззриться на него. Однако не похоже, чтобы капитана это повергло в печаль, наоборот, он выглядел вполне удовлетворенным. А значит, следовало ждать очередных сюрпризов…

— В каких отношениях вы находились с гражданином Лобановым Семеном Сергеевичем?

— Я о таком гражданине впервые слышу, — сказал Мазур, не кривя душой. — Может, вы мне его предъявите? Если не вживую, то хотя бы в виде фотографии?

— Пожалуйста.

Мазур долго разглядывал совершенно незнакомую физиономию, вернул снимок, мотнул головой:

— Впервые вижу.

Даже если мысленно подрисовать бороду и усы, изменить прическу — личность сия была ему незнакома.

Капитан с непроницаемым видом вытягивал из папки несколько исписанных убористым почерком листков:

— Гражданин Лобанов, начальник службы безопасности акционерного общества «Синильга», был задержан нами сегодня, в девять часов утра, в результате оперативно-розыскных мероприятий, суть которых я раскрывать, простите, не буду. Под давлением улик сознавшись в двойном убийстве, гражданин Лобанов заявил, что оно было совершено по приказу лица, идентифицированного нами как капитан первого ранга Мазур Кирилл Степанович. В свое время гражданин Лобанов получил от гражданина Ярополова… данная личность вам тоже неизвестна?

— Известна, — вынужден был сознаться Мазур.

— Прекрасно. Так вот, Лобанов, находившийся в зависимости от Ярополова как согласно служебному положению, так и имеющимся в распоряжении Ярополова компрометирующим материалам на Лобанова, неоднократно был вынужден выполнять поручения, находившиеся в прямом противоречии с законом. В начале августа Ярополов представил ему лицо, впоследствии идентифицированное как Мазур Кирилл Степанович, и заявил, что Лобанов обязан выполнять любые распоряжения последнего. Встреча состоялась на базе отдыха акционерного общества «Синильга», находящейся в тайге и более известной как «Северная заимка». — Он упоенно декламировал свою канцелярщину, казалось, вот-вот начнет помахивать авторучкой, как дирижерской палочкой. — У гражданина Лобанова во время пребывания на «Северной заимке» создалось впечатление, что в отношениях меж данной парой — Мазур и Ярополов — подчиненное положение занимает скорее последний, что, по мнению Лобанова, нашло подтверждение в происшедшем на его глазах инциденте… — Он вытащил из кармана аудиокассету и чуточку растерянно обвел взглядом контрразведчиков. — Простите, у вас магнитофона не найдется? Я как-то не подумал…

Повелительный взгляд адмирала — и Крайко полез в шкаф. Особисты люди запасливые, магнитофон там, конечно, отыскался. Разыгралась короткая мимическая сценка: капитан инстинктивно отстранил руку с кассетой, когда Крайко потянулся было ее забрать, они переглянулись, хохотнули, и Крайко широким гостеприимным жестом пригласил Благоволина к столику с магнитофоном. Тот перемотал пленку, послушал при минимальной громкости, остался стоять рядом, словно боялся, что кто-то нападет и вырвет бесценную улику. Стенографист вопросительно уставился на Лаврика и, увидев недвусмысленный жест, торопливо схватил новый карандаш.

— …его там чаще звали Адмиралом. Такое впечатление, в шутку. Или Кириллом, — послышалась чуть испуганная скороговорка. — Адмирал — это, конечно, не зря, кто-то говорил, он моряк… Военный, не торговый.

— Вам это достоверно известно? — спросил гораздо более спокойный голос, в котором Мазур легко опознал благоволинский.

— Ну, я бы не сказал… Помню, был разговор мимоходом. Не станешь же расспрашивать всерьез, сами понимаете. Мало ли что. В нашем деле голову отрывают и за то, что молчишь, и за то, что языком треплешь… Но кто-то говорил, что он моряк, точно. Даже шутка промелькнула насчет Балтийского флота…

— Расскажите подробно об имевшем место инциденте…

— Котором?

— О драке меж Ярополовым и Мазуром.

— А… Ну, это был не инцидент, а самая обычная бытовушка. Шерше ля фам, один, стало быть, пошел шерше, а другой уже тем временем нашел.

— Вы мне давайте тут без зубоскальства. В вашем положении только и зубоскалить…

— В моем положении, капитан, только и зубоскалить — хуже все равно не будет, хоть посмеяться…

— Лобанов!

— Понял, молчу… В общем, эта адмиральская красоточка, даром что законная супруга, не особенно и протестовала, когда ее пытались уманить в темный уголок. А потом получился прокол, за хозяйским столом не сидел, не больно-то приглашали, зато адмирал с Прохором Петровичем квасили по-черному… вы уж простите, я босса именно так называть привык, когда он на «Заимке», настрого было вдолблено: кто его сдуру назовет настоящим имечком, вылетит оттуда, как ракета…

— Я понял. Продолжайте.

— В общем, Прохор с Адмиралом кушали водочку тет-а-тет, а Олечку отчего-то не позвали, и она скучала. Ну, Коля Ярополов такого не стерпел, тот еще кобелино, он и взялся развеивать ей скуку, как умел. И нет бы ее увести куда подальше — залегли прямо в адмиральских покоях. Думали, он задержится. А он ни с того ни с сего поперся в свои апартаменты — может, взять что… Как я понял, Коля только-только взялся ее разоблачать — а тут нарисовался Адмирал. Вы бы видели, как он Колю мудохал…

— Ну, и что вы здесь видите необычного? — послышался смешок Благоволина. — По-моему, самая обычная картина…

— Необычное в том, что Коля и пальцем не шевельнул, пока его Адмирал возил на пинках по коридору. Абсолютно это на него не похоже. Будь ты хоть раззаконный муж, хоть самый почетный гость, не стал бы Коля плюхи сносить с христианским смирением… Не тот типаж. А он, я вам говорю, гнулся, как последняя шестерка. Вот тогда я и понял, что Адмирал — та еще карта в колоде… Имеет право учить сапогом по морде. Такое Коля разве что от Прохора Петровича снес бы, да и то под вопросом… Отмудохал его Адмирал, как проститутку Троцкого, разве что без ледоруба, голыми руками. Да такому ледоруб и не нужен, я таких приемчиков в жизни не видел…