Вадим хорошо помнит тот день, когда впервые оказался на этом самом крыльце — тридцать первого мая, воскресенье. Ещё с ночи небо на весь горизонт заволокло полотно тёмно-свинцовых туч, а накрытый полумраком Краснодар терроризировали ливень и шквалистый ветер, которые никак не хотели затихать. Вадим тогда с раннего утра возился в ванной, выкладывая на стене новую плитку. Телефон в кармане исправно звенел сообщениями от Сони о всякой чепухе, что отвлекало его, мешало и раздражало. И он был рад, когда в 12:07 сестра отправила ему последнее сообщение в вотсапп — «мы поехали», а потом, наконец, перестала писать. Время шло, работа спорилась, а узор из разноцветных плиток рос, обнажая великолепие ярких красок.

Когда очередной ряд подходил к концу, плейлист с именитыми композиторами оборвала трель звонка. Долгие секунды Вадим вспоминал, кто такой «Константин Платонов», что тот делал в его списке контактов и какого хрена Вадим вдруг понадобился бывшему однокласснику. Без какого-либо интереса приняв звонок, он параллельно с работой слушал хриплый, прокуренный голос. Однако, чем больше говорил Константин, тем медленнее двигались его руки. В какой-то момент Вадим замер, уставившись в цветные завитушки перед собой, пока всё его тело сотрясала дрожь от холода и страха.

Он не дослушал. Сбросив звонок, начал искать номер Сони, пальцем размазывая раствор по экрану.

— «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Перезвоните позднее…».

Он снова сбросил. Трясущимися руками нашёл номер мамы.

Гудок. А за ним ещё один за другим.

— Алло, — раздалось слишком неожиданно.

— Вы где?! — едва не закричал он в телефон и вздрогнул, осознав, что ответила ему вовсе не мама.

— Здравствуйте. Кем вы приходитесь владелице этого телефона? — напряжённо спросил мужской голос сквозь оглушительный шелест, словно говорил под дождём посреди леса.

— Сын, — не сразу ответил Вадим.

— Меня зовут Сергей Чёрный. Я сотрудник ДПС Республики Адыгея. Мне тяжело это говорить, но ваши родные попали в аварию в трёх километрах от Энема. Девушку отправили в детскую краевую Краснодара в тяжёлом состоянии. Я соболезную, но ваша мать скончалась до приезда скорой и…

Вадим осторожно присел на край ванны, едва ли слушая, что говорил Чёрный.

— Алло! Вадим? Вы меня слышите?

Он оторвал телефон от уха и на блымкнувшем экране открыл уведомления — «мы поехали» было отправлено три часа назад. В детскую краевую на другом конце города его вели и бывший одноклассник, и дпсник. Он снова сбросил звонок и помчался в свою комнату за ключами и курткой.

— Здесь нельзя курить.

Вадим вздрагивает, и наваждение того дня рассеивается, как и табачный дым вокруг него. Он снова на ступенях больницы, а не ранним утром первого июня, когда Соню на каталке выкатили из операционной на седьмом этаже с аппаратом ИВЛ следом.

— Вы меня слышите? Затушите сигарету, пожалуйста.

Не сразу, но Вадим понимает, что говорят именно с ним. Не меняя позу, он слегка поворачивает голову и с безразличием смотрит на мужчину лет сорока-пятидесяти.

— А ещё курить вредно. И дорого, — хмуро добавляет он, делая новую затяжку.

Случайный собеседник делает пару шагов вниз и становится в метре от него на той же ступеньке.

— Ну что вы, молодой человек, не стоит сразу становиться ёжиком.

От удивления Вадим поворачивается в его сторону.

— «Ёжиком»? — забыв про дым в лёгких, выдыхает почти в упор.

Тот не отстраняется и терпеливо ждёт, когда окутавшие его клубы развеет порыв ветра. За это время Вадим успевает внимательнее осмотреть его. На нём качественный и явно не дешёвый джинсовый костюм, декорированный отполированными серебристыми пуговицами и коричневой нитью на швах. Он выглядит так, словно сбежал с фотосессии на ковбойскую тематику, оставив дизайнерский шмот при себе. Не хватает только шляпы и шпор на туфлях цвета светлой коры. Приглядевшись, Вадим замечает у него густые морщины на бронзовой коже вокруг глаз и понимает, что поспешно ошибся с его возрастом — ему точно за пятый десяток. Это не скроют ни серебристые волосы с ухоженной бородой, ни модные вещи. Когда дым развеивается, терпеливый собеседник молча отпивает кофе из автоматного стаканчика и закусывает покупным сэндвичем.

— В случае опасности ёж сворачивается в клубок и старается отпугнуть врага.

— Так вы — враг? — спрашивает Вадим и делает новую затяжку.

— Отнюдь, что вы. Я просто старик, который хочет предложить вам работу, Вадим.

Вадим молчит, чувствует на себе внимательный взгляд собеседника и тонкой струйкой выдыхает, не меняя ни позы, ни выражения лица. Продолжая смотреть на сосны невдалеке, он тщательно пережёвывает последнюю фразу. Она говорит о многом. Старик знает его имя, и явно в курсе и про оставленную в прошлом профессию. Ведь ему явно не нужен охранник, который сидит перед мониторами в торговом центре.

— Надо лишь присмотреть за одной девушкой в течении пары месяцев, — продолжает старик, не дожидаясь ответа и подтверждая его догадки.

— Я больше не работаю, — отрезает Вадим.

Он спускается со ступенек, на ходу запуская окурок в урну. Он не примет предложение по присмотру за какой-то девчонкой. Не сейчас, когда Соня в коме, он чудом не вылетел с работы, а за ним самим тянется шлейф из долгов после похорон матери и за лечение сестры.

— Сто тысяч в месяц, — раздаётся ему вслед.