— Я люблю, Эйдан, я люблю тебя, — рыдала она.

Я закрыла глаза, услышав боль в этом признании. Нелегко слышать такую боль, независимо от проступков Лэйны.

— Тогда ты любишь эгоистично.

Лэйна заплакала сильнее.

— Может быть, со временем я найду в себе силы простить тебя, но никогда не забуду того что ты сделала. И я никогда не буду доверять тебе. Но даже если я прощу тебя, это время не сейчас. Я хочу, чтобы ты ушла. Мне нужно, чтобы ты не лезла в мою жизнь.

— Эйдан...

— И я поменяю замки в квартире и на подъезде.

Еще один всхлип.

— Эйдан, мне так жаль.

— Да, я знаю. Я вижу это. Но я уверен, что тебе жаль, что тебя поймали. Ты не сожалеешь о том что сделала, Лэйна, и до тех пор, наша дружба не возобновится.

Наступила тишина, сопровождаемая мягкими звуками шагов, затем дверь в квартиру открылась и закрылась.

Переживая и чувствуя себя плохо за Эйдана из-за такого противостояния, я поспешила к нему. Он сидел на диване и смотрел в окно. Я села на диван напротив него.

— Ты в порядке? Принести тебе что-нибудь?

Эйдан посмотрел на меня, его красивое лицо купалось в лучах утреннего солнца, зеленые глаза были яркими от танцующего в них солнечного света. У меня перехватило дыхание, но не от его привлекательности — я уже поняла, что никогда не смогу привыкнуть к этому. Нет, я ахнула от выражения на его лице. Он был открыт, обнажен, вся его душа отражалась на лице. И все, что я видела, было любовью и мукой.

— Скажи мне. Объясните мне точно, почему между нами невозможны нормальные отношения. Объясни еще раз. Заставь меня понять.

В груди стало тяжело, как будто что-то давило на нее, и я слышала собственные частные вдохи. Что-то здесь происходит. То, что решит нашу совместную судьбу в этот самый момент. Более того, услышав краткий разговор между Лэйной и Эйданом, я решила, что этот мужчина заслуживает честности.

— Я не знаю, как объяснить, и не выглядеть такой эгоистичной, как Лэйна.

— Я хочу правду, какой бы она не была.

— Я уже говорила тебе раньше. Правда в том, что мне нравится моя теперешняя жизнь, Эйдан. Я в учебе, и занята в спектакле, и это все, о чем я мечтала. У нас с тобой все сложно и запутанно, и мы причиняем друг другу боль. Между нами все слишком трудно, и я не хочу возвращаться к девушке, которая боялась потерять тебя. Она не была сильной. Ей было больно. И это было потому, что она мне не очень нравилась. А сейчас я себя люблю. Я не та девушка, которая думала, что недостаточно хороша для тебя. Мне не нужно, чтобы ты поддерживал мою самооценку. Я полюбила себя.

Эйдан нахмурился.

— Я рад, Пикси. Я действительно рад. Но ты когда-нибудь думала, что, возможно, это я тот, кто не любит себя?

Нет, не думала.

— Почему ты не любишь себя?

— Потому что я обижался на свою сестру, за то что она умерла. И как раз тогда, когда подумал, что, возможно, я не такой уж плохой парень, моего любимого ребенка вырвали у меня из рук, и я не смог ничего сделать, чтобы остановить это. Она не смотрит на меня так же, Пикси. С тех пор... Я больше не герой Сильвии.

Слезы набежали на глаза, когда я вспомнила, как Сильви любила дядю. Я так и не расспрашивала Эйдана о ней, — не хотела причинять ему боль, но, скорее всего, ему нужно было поговорить об этом.

— Я не верю этому ни на секунду.

Эйдан отвел взгляд, но я успела увидеть слезы в его глазах.

— Хорошо, что тебя там не было, и ты не увидела Сильви, когда она впервые увидела меня после переезда.

Если Эйдан в этом уверен, то что бы я ни сказала, ему не станет лучше. Только время справится с этими чувствами. Однако мне необходимо, чтобы он кое-что понял.

— Если мы вступим в настоящие отношения, не вернем ее обратно… Если ты к этому ведешь.

Эйдан дернулся, будто я ударила его.

— Я, черт возьми, так не думаю.

— Ну, ты думаешь, пребывание со мной, чудесным образом сделает тебя лучше, но скажу тебе по собственному опыту, Эйдан, это не так. Только время может дать тебе это.

— Да, без сомнения, ты права, — сказал он, сверкая глазами, — но в то же время я не хочу потерять что-то в моей жизни, делающее все остальное в ней стоящим. Ты все для меня, Нора. Каждая гребаная вещь. Я никогда не знал такого счастья, пока не встретил тебя. И, быть может, это пугает тебя до костей, но вот тебе новость: это пугает и меня тоже. Я не знаю, сдерживает ли тебя такой же страх, или тебе сейчас просто нужно побыть одной. Уверен, что не буду любить тебя эгоистично. Я собирался держаться дурацкой договоренности, которую ты предложила, надеясь, что моя любовь, пусть даже с помощью секса, вернет тебя ко мне. — Эйдан резко встал, глядя на меня с такой любовью и мукой, что я задрожала. — Но я не могу этого сделать, Нора. Я не могу взять то, что ты не хочешь мне дать. Если ты хочешь быть моей, нужно, чтобы ты полностью была моей, потому что я — твой.

Слезы потекли по моим щекам, и я не могла говорить из-за комка в горле.

Сокрушительное разочарование исказило его лицо, и он посмотрел вниз. Жестким голосом проговорил:

— Мне предложили работу по созданию студийного альбома в Нью-Йорке. Я собираюсь согласиться. Скорее всего, улетаю в понедельник. Что касается нас с тобой… Когда я уйду, то уйду навсегда. Я не останусь на этих американских горках.

Бросит меня?

Эйдан уйдет?

Я не могла обработать услышанное должным образом.