Родди просто взревел от восторга, а я попробовала, ради подруги, сдержать смех. Сеона повернулась к Родди с возмущением.

— Так твоя барменша — с семью пядями во лбу? Я слышала, как она уточняла у тебя, что гренадин (Примеч.: гранатовый сироп), это имя девушки.

— Это проблема языкового барьера.

— Да, она, похоже, понимает базовые элементы английского языка без проблем.

— И что это значит?

— А то и значит, что если шепча на ухо она думает, что говорит тебе по секрету, то ошибается, ее слышат все!

Я прыснула, и Сеона зыркнула на меня как на предательницу. Я посмотрела на нее с извинением и повернулась к Энджи, чтобы сменить тему.

— Все выглядит вкусно.

— Да, да, так мы можем уже поесть? — поддакнул Родди.

— Смотри не подавись, — заметила Энджи.

Зная Родди, мы подождали, пока его тарелка не будет завалена до верха, прежде чем взять себе. И пока мы ели Сеона все время ворчала о феминизме.

— Так приятно слышать в доме шум, — задумчиво сказала Энджи. — Я скучаю по этому.

Сеона потянулась, чтобы сжать руку мамы.

— Я скучаю по нему, — продолжила Энджи, отчего к горлу подступил ком. Я понимала, ей нужно говорить о нем, но слышать это было так чертовски трудно. Она посмотрела на меня и повторила слова, сказанные ранее, слова, которые словно ножом ранили сердце. — Но я так рада, что мой мальчик нашел такую любовь, которую немногие из нас найдут.

«Не нужно любить меня, Нора. Просто продолжай заботиться обо мне и обещай остаться. Навсегда. Останься со мной. Выбери меня».

Я вздохнула, наконец, услышав голос Джима после нескольких месяцев тишины. Вот он. Слова, тоска и боль, которую он не сумел скрыть в глазах, когда произносил их.

Энджи понятия не имела, сколько боли я принесла ее сыну.

И вдруг, я осознала... Может быть, не только я нуждалась в защите от Эйдана. Возможно, ему тоже нужна защита от меня. Как тот, кто должен был защитить сердце Джима от меня.

Мои пальцы сжали вилку, и я уставилась в свою тарелку. Наконец я почувствовала, что развернувшееся внутри меня сражение закончилось. На этот раз я должна поступить правильно. 

— Нора, ты не могла бы помочь клиенту? — Лия просунула голову в дверной проем, заглядывая в кладовку, которую мы называли комнатой для персонала. — Ты куда уходишь?

Я надела рюкзак и прошла мимо нее.

— Помнишь, сегодня я до двенадцати. Уже пять минут первого.

— Но Эми еще не пришла.

— Прости. Мне надо в больницу.

Ее глаза округлились.

— О? Что случилось?

Жизнь случилась.

— Эй, извините... — стоявшая у прилавка девушка выглядела раздраженной. — Кто-нибудь может мне помочь?

Лия отвернулась, чтобы обслужить клиентку и, воспользовавшись моментом, я выскочила из магазина без всяких объяснений. Я пожалела о согласии поработать в свой выходной день, поскольку знала, Лия попытается меня задержать, несмотря на предупреждение, что я смогу работать только до полудня. Как бы то ни было, времени оставалось впритык, чтобы успеть добраться до больницы для встречи с детьми, как обычно, к двенадцати тридцати.

К тому моменту, как поднялась на холм и поспешила по старой мощенной булыжником дороге Королевской Мили, мое беспокойство усилилось. Это было глупо: дети никуда не денутся, просто я ненавидела опоздания. За все те недели, что посещала больницу, я еще ни разу не опаздывала. И как только доберусь, мне нужно успеть переодеться, прежде чем кто-нибудь из детей увидит меня.

Эдинбург называют «городом ветров» и сегодня он полностью оправдывал свое прозвище, бросая все свои силы на борьбу со мной. Я шла навстречу ветру, чувствуя его ледяное дыхание. Некая часть меня задавалась вопросом, уж не пытается ли город этим мне что-то сказать. Буду ли я в будущем вспоминать этот день и жалеть, что не прислушалась и не вернулась?

Своим быстрым шагом обычные двадцать минут ходьбы я сократила до пятнадцати. Если бы не проклятый ветер, то получилось бы еще меньше. Когда я, потная и запыхавшаяся появилась в отделении, то медсестры на посту с удивлением посмотрели на меня. Я не увидела Эйдана с Сильвией. Не знаю, что это значит.

— Привет, — выдохнула я.

Джен и Триш улыбнулись.

— Мы не знали, придешь ли ты сегодня, — сказала Джен.

Я хмыкнула в ответ:

— Меня остановит только болезнь или смерть.