Нарезая помидоры, я кипела, размышляя о том, что, черт возьми, может быть не так с людьми, настолько себялюбивыми, чтобы устроить сцену, свидетелем которой стала сегодня утром. Я волновалась за мою милую девочку, которая будет теперь расти с такими эгоистичными мужчиной и женщиной как Кэл и Салли. Не то чтобы я была слепа к правде. Сильвия, дочь Кэла, и он имел право ее воспитывать. Бесило то, что все происходило на его условиях. Когда она была маленькая, папаша был слишком занят своей карьерой, чтобы находиться рядом, и теперь, когда, наконец, решил повзрослеть, потребовал свои родительские права. Черт возьми, это будет тяжело не только для Эйдана, но для Сильвии.

Мой телефон загудел на кухонном столе, и я поспешила ответить, чтобы не разбудить Эйдана. Звонила Сеона.

— Привет, — прошептала я.

— Нора? Почему ты шепчешь?

— Эйдан спит.

— О, — лукаво протянула она.

Я вздрогнула.

— Нет. Ничего не было. Что-то случилось?

— Я просто заглянула в «Яблочную пастилу» чтобы узнать, не хочешь ли ты перекусить по-быстрому, а твоя чокнутая начальница сказала, что ты болеешь.

Тут я почувствовала, как слезы захлестнули меня, и обнаружила, что не могу выговорить ни слова.

— Нора? В чем дело?

— Помнишь, я рассказывала, что отец Сильвии хочет полной опеки.

— Да.

— Сегодня утром он заявился, и забрал ее. Без предупреждения. Ничего. Он и его сучка невеста ворвались в квартиру и буквально вырвали Сильви из рук Эйдана. А он ничего не мог поделать. — Я всхлипнула, сердито смахивая слезы. — И я ничем не могла помочь.

— Господи, блядь, — выдохнула Сеона. — Это чертовски ужасно.

— Они везут ее в Штаты, и не могут дать даже дня, чтобы попрощаться. Провести с ней один чертов день! Что не так с этими людьми? И они будут нести ответственность за ее воспитание. Я так переживаю за нее, Сеона.

— О, детка, уверена, что ее отец позаботится о ней. Он мудак, но он ее папа. И он же не был так ужасен с ней, не так ли?

— Кроме сегодняшнего дня? Нет, — призналась я неохотно. — Кэл любит ее. Но он такой эгоист.

— Мне очень жаль, Нора. Сочувствую Эйдану. Я могу что-нибудь сделать?

— Спасибо, но нет. Я сегодня останусь здесь, чтобы убедиться, что он в порядке.

— Ну, позвони мне, если понадоблюсь.

Я пообещала, что позвоню, и мы отключились. Эйдан зашевелился, и я напряглась, боясь, что разбудила его. Однако он больше не двигался, и я продолжила готовить обед, чтобы он был готов, когда проснется Эйдан.

Некоторое время спустя, я сидела за стойкой с кружкой горячего чая, чтобы согреть холодок глубоко внутри, когда Эйдан застонал и медленно сел. Когда он рукой сгреб растрепанные волосы, мое сердце забилось быстрее. Затем он потер лицо, его плечи поникли, как будто вспомнил о произошедшем.

Чувствуя мой взгляд, он оглянулся, и я напряглась от невероятной грусти в его глазах.

— Я приготовила тебе обед, если ты голоден, — сказала я, голос звучал тихо на большом пространстве.

Он покачал головой.

— Я в порядке.

— Эйдан… — Я еле сдерживала слезы, и он отвел взгляд, мышцы челюсти напряглись. — Может, нам стоит позвонить кому-нибудь или… я не знаю.

— Ничего не поделаешь, — сказал он ровным пустым тоном. — Сегодня, завтра или через неделю, это все равно бы произошло.

Меня захлестнул гнев.

— Но ты бы знал, что это произойдет. Было подло, как он это сделал! Для тебя и Сильви. Боже...

— Нора, пожалуйста, — рявкнул Эйдан, сверкнув глазами. — Я был здесь, ради всего святого. Мне не нужно пересказывать.

Обиженная, я сжала губы и напомнила себе, что этот мужчина сейчас проходит через ад. Сегодня, я прощу грубость.

— Что я могу сделать?

— Ничего уже не поделаешь.

Да, ничего не поделаешь.

Следующие несколько часов Эйдан сидел, глядя в окно своего балкона, и мысли его находились за миллион миль отсюда. Это можно было понять по его телу, он излучал «не-трогай-меня» вибрации. Так я и сделала. Несколько раз звонил телефон, и он коротко отвечал, но мне не сказал ни слова.

Но я не оставляла его.

К обеду мне как-то удалось заставить его съесть салат с пастой. Он сидел за стойкой, ел и не отрываясь угрюмо смотрел на дверь кухонного шкафа, когда в дверь постучали. Это был предупредительный стук перед открытием двери, а не просьба о входе, и следующим звуком стал стук каблуков по полу из древесины. Перед нами предстала Лэйна, глядя на Эйдана.

Что она здесь делала?

А потом я увидела грустное выражение ее лица и поняла. Эйдан ей написал. Я задержала дыхание, когда подумала, не попросил ли он ее приехать. Эйдан уставился на Лэйну с тем же пустым холодом в глазах, с которым смотрел и на меня. Это чуть успокоило.