Шрифт:
Меня охватила паника.
— Хина! — Мока вывернулась из рук отца и подбежала к Хине, крепко обняла её за ногу. — Спасибо, что сделала хорошую погоду! Было так здорово!
Хина просияла; я на миг застыл, очарованный её улыбкой. Она села на корточки, чтобы заглянуть в глаза Моке, и сказала:
— Пожалуйста. Спасибо тебе, Мока, что порадовалась.
Чёрт! Чёрт!
Сердце стучало всё быстрее.
Мы почти не разговаривали как по пути на станцию Хамамацутё, так и в поезде на линии Яманотэ. Хина стояла возле двери и пристально смотрела на капли дождя на стекле. Я украдкой поглядывал на отражение её лица в окне, а левой рукой сжимал в кармане маленькую коробочку с купленным вчера кольцом.
«Если дарить, то сейчас», — думал я, и чем ближе мы подъезжали к станции Табата, тем настойчивее становилась эта мысль. Я совсем не ожидал, что мы так удачно останемся вдвоём.
Мы прошли через южный выход. Дождь усилился, ещё больше похолодало. Небо, затянутое облаками, оставалось светлым, как днём.
Чёрт, чёрт!
Теперь сердце в груди стучало как бешеное. Как хорошо, что льёт дождь. Если бы не шум дождя, Хина бы услышала моё сердцебиение. Жар разливался по телу, я не мог ничего с этим поделать, но усилием воли сбавил шаг. По эстакаде впереди со свистом нёсся синкансэн. Дождевые капли стучали по зонту, извлекая из него звуки, как из расстроенного музыкального инструмента.
Кажется, я влип... Но...
Я остановился, а Хина ушла вперёд на один, два шага. А затем три, четыре.
Я сделал глубокий вздох. В воздухе сильно пахло водой.
— Хина...
— ...Ходака... — сказали мы одновременно.
— Ой, простите!
— Да нет, — мягко улыбнулась Хина. — Что ты хотел, Ходака?
— Да нет, ничего... А вы что хотели сказать?
— А, ну, я...
Хина потупилась, и неясная тень упала на её лицо... Точнее, мне так показалось. Тень воды?
— Знаешь, Ходака... — Хина подняла голову и посмотрела прямо мне в лицо серьёзными глазами.
И снова я заметил тень воды.
— Я...
Снова вода. Вода плясала в воздухе.
Что-то медленно крутилось вокруг Хины... Водяные рыбки?
И в этот самый момент резкий порыв ветра ударил меня в спину, вырвал зонтик из моих рук. Я не устоял и упал на колени.
— А!
Краем глаза я увидел кофту Хины, подхваченную ветром, и машинально выбросил вперёд руку, чтобы поймать её, но не смог дотянуться. Ветер завладел моим зонтом и этой кофтой и унёс их высоко в небо. Они удалялись, а я только растерянно смотрел вверх, пока они не исчезли в небесной дымке.
— Хина!..
«Вы целы?» — хотел я спросить, но слова застряли в горле.
Передо мной никого не было. Я растерянно огляделся по сторонам, но Хина так и не появилась. Быть не может... Она ведь только что была здесь!
— Ходака! — вдруг послышался её голос.
Сперва я успокоился, но затем меня охватил страх: голос донёсся из такого места, что в голове не укладывалось. Я взглянул в небо.
Хина парила в воздухе над уличным фонарём. Капли воды — не дождевые, они двигались как-то по-другому — удерживали её в воздухе. Она опускалась на землю, сидя на невидимой огромной руке. Казалось, фонари, выстроившиеся на обочине, наконец заметили, что наступила ночь, и зажглись. Опускаясь на землю, Хина проплыла возле фонаря, и в этот момент в глаза мне бросились её испуганное лицо и левое плечо, почему-то прозрачное, как лёд.
Хина... была прозрачной?
Я сильно зажмурился и тут же открыл глаза. Теперь её плечо, промелькнувшее на фоне лампы, выглядело как обычно, и, пока я растерянно стоял, Хина опустилась передо мной. Капли воды, обволакивавшие её, теперь слились с дождевыми. Ступни Хины коснулись асфальта, а затем она упала на колени и медленно подняла голову. На её лице смешались изумление, смятение и страх и в то же время какая-то тень смирения, будто она знала, что так всё и будет.
— Способность разгонять тучи... — сказала она мне по дороге домой, — появилась у меня год назад.
Глава 8. Последняя ночь
Как только я высушил волосы и выключил фен, до слуха вновь донёсся шум дождя: стук капель раздавался по всей квартире, будто крошечные человечки изо всех сил молотили по тонкой крыше и стенам.
— В прошлом году, незадолго до смерти мамы...
После того как наш зонт унесло ветром, мы пришли домой, вымокнув до нитки. Сначала в душ пошла Хина, а потом я.
— ...Я одна поднялась на крышу того здания.
Перед маленькой раковиной стояли две кружки и две зубные щётки, средство для умывания, крем для рук, дезодорант и воск для укладки волос. Я поднял голову и уставился на своё растерянное лицо.
— И увидела большое озеро света. Толстый сноп света выглядывал из-за туч и освещал только эту крышу. Там цвели дикие цветы, пели птицы и сверкали на солнце красные тории.
В тот день Хина сложила руки в молитве и прошла через тории. Она мысленно просила бога о том, чтобы дождь прекратился, мама очнулась и они втроём снова могли гулять под ясным небом. А затем шум дождя вдруг оборвался, и, открыв глаза, она обнаружила, что оказалась прямо в синем небе. Там она и увидела всё: зелёные равнины над облаками, плывущих по воздуху рыб, мерцающих на свету.