— Кей, проснись. Простудишься же. — Я потрясла его за плечо.

Он недовольно свёл брови и пробормотал:

— Аска...

Нечто тоскливое и щемяще беспомощное слышалось в его голосе. Я удивилась: неужели он до сих пор видит во сне жену?

Я вдруг вспомнила, что было четыре года назад, тоже летом. Я пришла на вечеринку в честь открытия компании Кея. Только что закончили переделывать закусочную под офис, и он сверкал новизной, заставленный поздравительными букетами. Моке тогда и года не исполнилось; я играла с ней, пока Кей и Аска развлекали гостей. В то время я ещё училась в старших классах и наверняка ходила в школьной форме. Кстати, после того как ушли гости, я сфотографировала всю семью. Аска держала Моку на руках, а Кей гордо приосанился на фоне окна с надписью: «К&А Planning».

— Нацуми? — Кей наконец проснулся и оглушительно чихнул. — Ух, холодно-то как. Надо включить отопление.

Пультом он включил обогреватель, и в комнате, где стоял затхлый запах, подуло тёплым воздухом.

Я подошла к стойке и сказала, разбавляя виски водой:

— Знаешь, а ты уже совсем немолодой.

— Понимаешь, с возрастом... — Кей потёр щёки, совсем как пожилой человек, — ...люди учатся расставлять приоритеты.

— А? Ты к чему это? — Я села на стул напротив него. — Кстати, где Ходака? Не вернулся ещё?

Кей сразу помрачнел.

— В смысле — выставил? Да как так-то?!

— Да говорю же, полиция ко мне приходила. Как будто я мог его оставить у себя после такого, — заявил Кей.

Когда Кею было стыдно, выражался он так, что ни у одного слушателя не возникло бы мысли встать на его сторону.

— В конце концов, своя рубашка ближе к телу, правильно?

— Чего-чего? А теперь ты, значит, сорвался и закурил, напился и грызёшь себя?

Я подняла со стула спящего Дождика и ткнула им в лицо Кею:

— «Какой унылый дядь-мяу». Вот видишь, даже Дождик так говорит.

Дождик неохотно мяукнул.

— Просто это правда уныло, ты ведёшь себя прямо как житель прошлой эпохи. Не садись рядом, а то подхвачу от тебя запах старости.

Я посадила Дождика на прежнее место и отошла к самому дальнему стулу. Теперь мы с Кеем сидели за противоположными концами стойки. Неужели он выгнал Ходаку в такую погоду, ночью?

— И вообще, ну кто так делает? Если уж ты его бросаешь, не надо было подбирать. Строишь из себя подлеца, тогда как на самом деле ты просто малодушный обыватель. Такие хуже всех.

— Что? Да кто бы говорил, сама сбежала ко мне от отца. Если тебе так тошно от обывателей, нечего ходить по собеседованиям, сочиняй стихи или путешествуй.

Я сердито посмотрела на Кея. Он отпил виски из стакана, поймал мой взгляд и заявил:

— Если уж я унылый, то ты такая же. Взять хоть девочку, как её там... Хина?

Я вздрогнула. Он всё понял. Стыдно было нам обоим.

— Ты ведь рассказала ей, что небесной мико уготовано стать жертвой? Если это правда, то девочка рано или поздно исчезнет. А ты ей всё передала и думаешь, что с тебя теперь взятки гладки?

— Ну... А что мне было делать?

— Ладно, расслабься. В конце концов, это же байка.

Посмеиваясь, Кей сунул в рот сигарету. Уходит от разговора. Он подкурил и выдохнул облако дыма.

— Но всё-таки если вдруг... — Голубоватый дым расползался по комнате, как краска в воде, и таял в воздухе. — Если вдруг можно вернуть нормальную погоду, пожертвовав кем-то, я только за. Да и не только я, ты ведь тоже? Все мы так думаем. Такое уж у нас общество — построено на жертвах. Всегда нужны люди, которым приходится страдать ради других. Хотя мы этого не видим.

— Ты о чём вообще? — недовольно спросила я.

Меня трясло от злости. Раздражало всё: и безответственное отношение Кея (он этого даже не стыдился!), и испорченная погода, и моя готовность признать его правоту. Не усидев дома, я прибежала сюда, но в итоге просто напиваюсь и поддерживаю бессмысленный разговор.

Я одним глотком осушила стакан: думать больше ни о чём не хотелось.

 

— Эй вы!

Кто-то вдруг схватил меня за плечо, я обернулся и вздрогнул, увидев двух патрульных.

Случилось это в тот момент, когда мы втроём шагали по торговому району.

— Вы чего ходите одни в такой час? Опасно же. Что вы тут делаете? Вы родственники? — наседали патрульные.

Я растерялся, но тут вперёд вышла Хина:

— Мы уже домой идём. Я учусь в университете, а они мои младшие братья.

— Хм, то есть ты старшая. Покажи-ка студенческое удостоверение.

— У меня с собой нет.

И тут я встретился взглядом с патрульным. На миг мне показалось, что он удивлённо вытаращился, и по моей коже побежали мурашки. Плохое предчувствие охватило меня, а патрульный повернулся ко мне спиной, сказал что-то по рации и встал прямо передо мной, загородив обзор.