В мгновение ока я очутился у двери Кэйт, колотя в нее кулаками и выкрикивая ее имя. Я слышал, как повернулся ключ в замочной скважине, и навалился плечом на дверь — та с силой распахнулась. Раздался негромкий глухой удар, затем звук падения, и все те несколько секунд, которые понадобились мне, чтобы ворваться внутрь, я в отчаянии думал лишь о том, что мне, быть может, уже не удастся спасти Кэйт.

Я увидел на ковре груду голубого муара с разметавшимися по шелку волосами цвета спелой пшеницы — горькое свидетельство моей опрометчивости. Если я непременно желал убить ее после того, как кому-то другому это не удалось, вовсе не обязательно было использовать в качестве оружия тривиальную дверь. Полагаю, мое резкое вторжение и было причиной того негромкого глухого удара и звука падения, которые я слышал. Но как я мог предположить, что дверь мне откроет сама Кэйт?

Я помог ей подняться на ноги, причем она обхватила меня руками за шею, а потом с видом глубочайшего облегчения прислонилась ко мне всем телом.

Через короткий промежуток времени — пока я был занят тем, что успокаивал Кэйт, крепко ее обняв, — за моей спиной кто-то громко откашлялся. Я обернулся и увидел Бориса Сливку, стоявшего в дверях в бледно-зеленом халате, накинутом поверх черной шелковой пижамы. В таком виде он походил на тяжеловеса из немых старых фильмов, которые в огромном количестве снимали в Германии в середине двадцатых годов.

— Я услышал, как кто-то кричал, — словно извиняясь, сказал он. — И мне показалось, что это был настоящий крик, не имеющий никакого отношения к чьим-то шалостям. Прошу меня извинить.

— Все в порядке, товарищ! — Я неловко улыбнулся ему. — Кэйт испугалась мышки, только и всего.

— Разумеется. — Продюсер понимающе кивнул. — Сожалею, что побеспокоил вас. Спокойной ночи.

После того как Борис удалился, я разжал свои объятия, закрыл дверь и запер ее на ключ.

— Что же все-таки случилось? — требовательно поинтересовался я, глядя на Кэйт.

— Это было ужасно! — Девушка сильно дрожала. — Я просто причесывалась перед зеркалом, когда услышала, как у меня за спиной открылось окно. А когда обернулась, он стоял прямо там, наставив на меня пушку.

— Кто он? — резко спросил я.

— Человек-скелет — этот подонок, “которого послал Чарли”, кто же еще? — жалобно протянула она.

Я подошел к открытому окну и выглянул на улицу. Ее и моя комнаты выходили на освещенную сторону, всего в каких-нибудь трех футах ниже подоконника шла пожарная лестница.

— И что произошло дальше? — спросил я, закрывая окно, прежде чем вернуться к ней.

— Выражение его лица было просто ужасным, а затем раздался щелкающий звук — вроде как из бутылки с шампанским вылетела пробка, — и я закричала. — Кэйт снова содрогнулась. — Я все еще продолжала кричать, когда он неожиданно исчез, а затем услышала, как вы колотите в мою дверь, выкрикивая мое имя...

— Вы уверены, что этот щелкающий звук вам не почудился? — с сомнением спросил я. — Я ничего не слышал — до тех пор, пока вы не закричали.

В ответ она поднесла дрожащий палец к аккуратной дырке, красовавшейся в стене в паре сантиметрах над зеркалом.

— А это что, по-вашему? Термиты? — возмутилась она.

— Беру свои слова назад! — искренне раскаялся я. — Должно быть, его пушка была снабжена глушителем.

— О, Ларри! — Кэйт опять рухнула в мои объятия, плотно прижимаясь ко мне всем своим восхитительно-упругим телом. — Вы с самого начала были правы, а ведь я-то думала, что вы просто используете хитрый способ забраться ко мне в постель!

— Не стоит так горячиться, Кэйт, — меланхолически отвечал я. — Уверен, что скелет не осмелится вернуться сюда этой ночью.

— Ларри? — Ее голос стал хриплым. Кэйт подняла голову еще выше, так что я смог уловить невероятную теплоту, светившуюся в ее голубых глазах. — Мне просто необходимо, чтобы рядом со мной все время был мужчина, день и ночь — как вы говорили!

Она пролепетала что-то, выражавшее искреннюю радость, опустила голову мне на плечо и прижалась еще теснее.

— Кэйт! — с трудом сглотнул я. — Я.., ну, я...

— Знаю, дорогой! — пропела она голосом, исполненным терпения, хорошо понимая, что я прочно сижу у нее на крючке. — Вы мне уже говорили, помните?

— Что я уже говорил? — прохрипел я. Он ответила мне счастливой улыбкой.

— Я и не предполагала, что на вас это так сильно повлияет, Ларри... Всего лишь братское объятие маленькой старушки Кэйт Данн, и вы уже теряете память! — На секунду ее зубы коснулись моей шеи. — В прошлый раз вы изъявляли желание добровольно взвалить на себя эту службу, помните? Итак, вы приняты, сэр!