Шкафчик жалобно скрипнул. Оттуда я выудил свёрнутое письмо. Раскрывать не стал — уже наизусть знаю содержание. Завтра ночью представители Москвичей обещали меня вытащить из города, в обмен на сотрудничество, конечно же. Мои товарищи, узнав об этом, назвали бы меня предателем, но своя шкура важнее глупых неприятий.

— Марк! — в комнату ворвался худощавый парнишка с вязью узких шрамов на лице.

— Чегось?

— Стену… пробили, — тяжело дыша и кашляя, поведал он.

— Что? Как?! Всё должно было быть… не так. Нет! Не так! Это какая-то ошибка! Мы могли ещё продержаться!

— На участке 3B прямо на стене появился… кхм… Лорд. Он помог жукам пробить нашу оборону.

— Лорд? — быть не может, я не верю… неужели опять он? — Этот урод имел кучу глаз на морде и четыре руки?

— Э-эм… да. Именно. И с ним ещё было несколько чёрных теней, которые появились несколько позже.

— Ясно. Я всё понял, можешь идти.

Дверь поспешно захлопнулась и я остался один. Несколько минут в кабинете стояла мёртвая тишина. Сжав покрепче губы, я с трудом поднялся на ноги и пошёл по направлению к небольшому чулану, спрятанному за шкафом.

— Да что же ты такое? — я говорил тихо, едва слышно бурча себе под нос. — Почему ты должен был всё испортить?! И почему, сука, именно ты? Опять… всё время… всё время ты.

Я отодвинул шкаф и широко распахнул небольшую дверь. Внутри стоял невзрачный сундук. Открыв его, я не сумел сдержать эмоций и с криком вытряс всё содержимое наземь. Изнутри выпало несколько десятков разрисованных страниц. На каждой был детский рисунок, в разных формах изображающий четырёхрукого монстра, напоминающего помесь человека и паука. Часть рисунков была нарисована лет десять назад, но самым ранним из них перевалило уже за двадцать лет, тогда Марку не было ещё и четырёх.

— Что же ты, блять, такое?! Я пощадил тебя, надеясь когда-нибудь выведать твой сраный секрет! Но ты всё испортил! Уёбок! Сука! Да почему?! Почему я?! Паук, какая же ты мразь… с самого рождения меня мучил и преследовал. Приходил в кошмарах. Везде и всегда… неужели ты просто хочешь испортить мне жизнь? Ты хочешь моих страданий? Но я же чувствую… чувствую, что мы…

Я остановился и безумным взглядом осмотрел углы комнаты, будто увидев там что-то.

— Я был неправ… неправ, оставляя тебя в живых. Мне, наоборот, надо прикончить тебя, и тогда — тогда! — всё закончится.

Замолкнув, я поднялся с пола и молча подошёл обратно к столу. Выдвинув один из шкафчиков, взял оттуда пистолет — он был холодным и тяжёлым. На пару мгновений прикрыв глаза, я вновь выпрямился и более уже не сомневался. Войдя в детскую, нацелил дуло в лоб Вики и, пока она ещё не успела среагировать, нажал на спусковой крючок. Брызги крови щедро усеяли собой кроватку, а вместе с ней и лежащего там ребёнка. Мой сын вновь истошно заревел, но успокоился, стоило мне подойти к кроватке. На пистолет он смотрел умным, будто бы всё понимающим взглядом. А его обычное «агу» в эту секунду звучало так жутко и осознанно, что я невольно содрогнулся и поторопился выстрелить. Меня трясло.

Довольно скоро в комнату ворвался всё тот же шрамированный парень. Полными шока глазами он осмотрелся, с трудом скользя по двум трупам. Несколько раз он набирал в грудь воздуха, что бы что-то сказать, но затем его взгляд упал на пистолет в моей руке, что ещё больше выбило его из колеи. Некоторое время мы смотрели друг на друга, и вдруг я заметил в его взгляде то, что мне совсем не понравилось.

— Хули ты так пялишься?! — не сдержав гнев, набросился на него я.

— Я-я… — он опасливо поднял руки вверх и отступил на пару шагов назад. Даже несмотря на то, что этот парень — бывалый боец, повидавший много всего… он меня боится. Так же, как и многие люди вокруг.

— Что? Жалко их, да?

— Угу… — неуверенно ответил он, наконец найдя в себе силы посмотреть мне в глаза и не прерывать зрительного контакта.

— И чего их жалеть-то? Почему ты их жалеешь? По-твоему, смерть от моей руки хуже, чем быть заживо сожранными ебучими жуками?! А?!

— У них мог бы быть шанс выжить.

— У этой безвольной женщины и трёхмесячного ребёнка? Даже в одиночку я не могу гарантировать свою собственную жизнь, а они померли бы уже завтра. В этом нет сомнения. А так… они даже не успели ощутить страха, боли, отчаяния…

— Вы правы, Марк, — сказал он, но видимо лишь затем, что бы не навлекать на себя ещё больший гнев.

— Кыш, — я махнул на него рукой и отвернулся.

Пистолет упал в лужу крови у моих ног, а сам я медленно направился к окну. Кинжал всё врем висит на моём поясе, а больше ничего и не надо. Так что я ловко запрыгнул на подоконник, готовясь прыгать с седьмого этажа одной из самых высоких выстоявших в городе построек, но вдруг вспомнил кое-что.

— Эй! Стой!

— Что?

— Этот ублюдок, Лорд… куда он пошёл?