Зато заметил Стас. Как только режиссер подал голос, увидев Анастасию, входящую на площадку босыми ногами, парень обернулся и задохнулся. Во рту мгновенно пересохло, когда Настя, на которой было одно чертово полупрозачное белье и этот проклятый халат, буквально вплыла в помещение, обставленное под спальню. Мир вокруг нее поплыл, заставляя певца с удвоенной силой бороться с взорвавшимся в его теле жгучим желанием. Как же часто он представлял, какого это видеть предмет своей любви вот такой, как сейчас, но ни одна его фантазия не шла в ровню с реальностью. По венам потекло болезненное возбуждение, а он смотрел на девушку, подобно разъяренному быку на красную тряпку. На то, как новоиспеченная актриса отбрасывает в сторону волосы, приблизившись к нему и остановившись в паре шагов. Улыбается и что-то говорит. Губы шевелятся, но парень не слышит. Глаза жадно скользят по идеальному телу, а ладони зудят от желания скорее содрать эту чертову тряпку кружевную и прикоснуться к нежной коже.

– Стас? – повторила Настя, на этот раз уже громче. Кадык парня дернулся, когда он нервно сглотнул и поднял взгляд со стройных ног на зеленые, как омут глаза. – Ты слушаешь Богдана? – режиссер что-то, оказывается, рассказывал. Нехотя оторвавшись от девушки, Стас постарался сосредоточить слух не на крови, бьющейся в ушах, а на том, что говорил Богдан.

– Сначала Настя стоит у окна. Стас, ты подходишь сзади. Шепчешь ей что-то на ухо, и ты, Настя, улыбаешься, слегка так смущенная. Потом Стас тянет вниз халат с твоего плеча, ты разворачиваешься в его руках, и вы целуетесь. А после уже все выйдут, и перейдем на кровать, – от желания скорее начать снимать у Стаса в мозгу переклинило. Неужели то, о чем он грезил бесконечными днями и ночами, наконец, сбудется? Пусть так, пусть пока не по-настоящему, но он почувствует на вкус ее губы. – Насть, ты поняла?

– Вроде да! – неуверенно ответила девушка, пытаясь понять, как сыграть влюбленную. Одно дело действительно гореть человеком, тогда и думать не нужно. Глаза сами пылают изнутри этим чувством. Но сейчас… как ей смотреть с обожанием и желанием на Стаса, да еще и при таком количестве людей и света, направленного прицельно на них?

Развернувшись к окну, девушка медленно выдохнула. Она сможет. Обязательно, ведь сейчас она сыграет эту роль для мужа. Пусть вспомнит, что значит ревновать жену к другому.

«Мотор, начали» – послышалось сзади, и Настя почувствовала, как к ней подходит Стас. Наклоняет голову и шепчет:

– Ты выглядишь сногсшибательно. – с тягучим придыханием, но со стороны это могло казаться отрепетированной ролью. Настя улыбается, как того просили, и чувствует, как по плечу скользит ткань халата. Стасу в этот момент и Оскара за мгновенное перевоплощение не нужно давать было. Какая нахрен игра, если он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, получившим то, о чем в реальной жизни и мечтать не мог? Ему и выдумывать не нужно было, что говорить. Только правду. Скользить ладонью по острому предплечью, поддевая пальцами кружево, чтобы то, подобно перышку упало к ногам, оголяя нервы до боли. Вот она, перед ним, в одном белье, а на спине несколько родинок. Россыпь маленьких и одна чуть крупнее на лопатке. Не смог сдержаться, чтобы не провести по ней дрожащим от желания большим пальцем.

– Стоп. – Стас вздрогнул, когда в затуманенный мозг вихрем ворвался голос режиссера. Твою ж мать, он и забыл, что их снимают. Настя обернулась, задевая волосами его лицо, и он неосознанно втянул их запах, позволяя аромату прожигать легкие. – Насть, немного расслабься. Ты слишком напряжена.

– Ладно. – Стас только сейчас понял, как она переживает, когда девушка рвано выдохнула, и нервно прикусила губу.

– Эй, – тихо, обволакивая и словно делясь собственным спокойствием, вновь привлек к себе внимание, рядом стоящий парень, – все нормально! Представь, что здесь никого нет, только мы. – усмешка дернула ее алые губы.

– Ты думаешь, если бы здесь были мы одни, я бы позволяла себе такое поведение и расхаживала перед тобой полуголой?

– Все когда-нибудь происходит впервые, – прищурившись, он наблюдал за ее реакцией.

– Ты о съемках? – кажется, не поняла.

– И о них тоже.

«Мотор, начали».

Вторая, третья и четвертая попытки тоже оказалась провальными. Девушка никак не могла расслабиться. Движения были резковатыми, улыбка фальшивой. Она то и дело старалась прикрыть ягодицы от посторонних глаз, которых было слишком много в помещении.

– Так, мы с таким успехом будем снимать всю ночь, – раздраженно констатировал Виктор и подошел к жене. – Что тебя смущает, Настя?

– Все! – выдохнула, натягивая на плечи чертов халат. – И толпа людей, и то, что я должна целоваться со Стасом.

– Все вышли, – резко развернувшись, рявкнул Виктор. – Остались только Стас, Богдан, Саша, и Кира, – а потом повернулся к супруге. – Представь, что на месте Стаса я. Так тебе будет проще.

На Стаса словно ведро помоев опрокинули. Настя должна представлять на его месте другого. На ЕГО месте.. Другого!! От ярости и чувства отвращения его замутило. Спешно вышел из павильона и нервно закурил. Хрена с два он даст ей на его месте представить другого. Пусть подавится богатый мудак. Стас ей такую съемку устроит, что она о муже своем нахрен забудет, и будет им видеоклип похлеще эротического фильма.

Настя к его приходу уже кажется успокоилась и действительно решила, что проще всего будет представить того, с кем долгое время находится в интимных отношениях. С Виктором она знает как вести себя, как посмотреть, какие маневры принять, чтобы он зашелся от удовольствия. Павильон опустел, и даже песню включили, на которую клип снимали, чтобы молодым людям было проще раскрепоститься.

«Мотор, начали»

Настя отпустила себя, представляя, как к ее плечу касается рука мужа. Только не как обычно, резко и грубо, ладонь Стаса была нежной, пальцы ласкающими, а слова на ухо взметнули ее сердце к горлу: