Она с ненавистью смотрела на него. Он извинился обманчиво мягким и урезонивающим голосом:

– Ты прости меня, я должен был это сделать. Много лет назад женщина-полицейский, работавшая под прикрытием, пыталась расставить мне капкан. Я должен был убедиться, что на тебе нет «жучка». Прости, что я вел себя немного грубо. А вот так лучше?

Он отпустил ее руки и сжал плечи, ритмично массируя их сильными пальцами, как заботливый муж, только что узнавший, что у жены был тяжелый день.

– Я не работаю на полицию.

– Я бы тогда ужасно разочаровался в тебе. – Он крепче сжал ее плечи. Выражение лица стало зловещим. – Почему ты так много времени тратишь на Вика Треджилла?

Она скорчила недовольную гримасу:

– Я не знала, что он полицейский. Он меня обманул.

– Тогда чего ты так старалась, спасая ему жизнь? Ренни вспомнила предупреждение Уэсли. Салли Хортон стала невинной жертвой кровавого соперничества между Виком и Лозадо. Она умерла, так и не поняв, в чем ее ошибка.

– Мне за это платят, – равнодушно сказала Ренни. – Я не выбираю пациентов. Не могла же я позволить ему истечь кровью в приемном отделении?

Лозадо внимательно вглядывался в ее глаза. Положил ладонь ей на горло. Большой палец нашел сонную артерию и погладил ее.

– Ты меня очень огорчишь, если дела обстоят не совсем так. Он тебя когда-нибудь целовал?

– Нет.

– Трогал тебя вот так? – Его рука принялась ласкать ее грудь.

Горло сжало так, что она не могла вымолвить ни слова. Только покачала головой.

– У этого копа никогда так на тебя не стоял, Ренни, – прошептал Лозадо, прижимаясь к ней.

– Руки вверх, Лозадо!

В комнату ворвался Орен Уэсли, за ним еще двое полицейских с пистолетами. Троица окружила их полукругом.

– Руки вверх, я сказал! Отойди от нее немедленно!

Ренни потеряла дар речи. Лицо Лозадо, выполнившего указание, напоминало безжизненную маску. За пару секунд он превратился в своего двойника, которого впору выставлять в музее восковых фигур. Он не выказал ни злости, ни удивления, ни досады.

– Детектив Уэсли, вот не знал, что вы так поздно не спите.

– Ноги шире!

Легонько пожав плечами, Лозадо наклонился над кухонным столом. Его расставленные руки оказались около корзинки с фруктами, где лежали переспевшие бананы. Странно было думать о бананах, когда несостоявшегося насильника досматривает полиция, но Ренни эта мысль немного отвлекла.

Полицейский достал небольшой пистолет из кармана брюк Лозадо.

– Он зарегистрирован, – сообщил Лозадо.

– Надень на него наручники, – приказал Уэсли. – У него наверняка есть нож, привязанный к лодыжке.

Пока один полицейский заводил руки Лозадо за спину, чтобы надеть наручники, второй задрал штанину и вынул из ножен маленький сверкающий нож. На лице Лозадо ничего не отразилось.

Уэсли взглянул на Ренни:

– Вы в порядке?

Она все еще не могла говорить, только кивнула. Один из полицейских читал Лозадо его права, но убийца смотрел поверх его головы на Уэсли.

– За что вы меня арестовываете?

– За убийство.

– Интересно. И кого я предположительно убил на этот раз?

– Салли Хортон.

– Горничную из моего дома?

– Прибереги невинную позу для жюри, – посоветовал детектив, бросая взгляд на Ренни. – Ты также нанес колотую рану Треджиллу в попытке убить его. – добавил он.

– У вас богатая фантазия, – равнодушно произнес Лозадо.

– Ладно, посмотрим, что покажет расследование. А пока ты побудешь в гостях у штата.

– Уже утром выйду.

– Поживем – увидим. – Уэсли махнул полицейским, приказывая увести арестованного.

Лозадо улыбнулся Ренни:

– До свидания, любовь моя. Скоро увидимся. Жаль, что нас прервали. Детектив Уэсли любит театральные эффекты. В порядке компенсации за другие недостатки. – Когда он поравнялся с Уэсли, сказал: – Думается, твой член похоронили вместе с Джо Треджиллом.

Один из полицейских сильно толкнул его в спину. Они исчезли, пройдя через гостиную.

Ренни беспомощно привалилась к столу.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности.

– Вы сказали, что не будете его арестовывать, пока у вас не появятся надежные доказательства. Значит…

– Это ничего не значит. Просто я достал своего сержанта. Он согласился упрятать Лозадо на то время, пока мы расставляем ловушки. Если нам повезет – а с Лозадо нам никогда не везет, – появится что-нибудь, уличающее его в этих преступлениях.

– То есть пока у вас ничего нет. Он рассеянно пожал плечами:

– Мы не можем держать его бесконечно, если не предъявим обвинения. Но мы постараемся продержать его как можно дольше. Если мы найдем улики, подтверждающие предположение Вика, мы сможем пойти в суд. Если, конечно, не будет возражать областной прокурор.