Она вернулась в гостиную. Тайлер только что закончил разговор по телефону. Он сразу понял, в чем дело.

— Боюсь, тебе не повезло, Клаудия. Свободных одноместных номеров не было, пришлось взять двухместный. — Заметив ее растерянность, он пожал плечами. — Я предвидел твою реакцию и вижу, что не ошибся. Однако тебе придется смириться. Туристический сезон в самом разгаре.

— Но ведь есть же и другие гостиницы!

— Конечно, — согласился он, — но эта ближе всех к больнице. Я не собираюсь ежедневно мотаться за тобой на другой конец города. Так что, нравится тебе это или нет, ты останешься здесь.

— А вторая спальня?

— Там ночует Венди. Если у тебя больше нет вопросов, иди в ванную. Ты, кажется, хотела принять душ? Поторопись, ужин принесут через несколько минут.

Проклятье, у него на все готов ответ! И настаивать на своем нельзя: он поймет, что ее смущает его близость. Подумает, что она боится остаться с ним наедине. Клаудия направилась в спальню. Придется уступить. Ему-то, видимо, совершенно все равно. Ну так и она должна принять эту ситуацию как должное. И все же, убирая свои вещи в гардероб, где уже находилась одежда Тайлера, она почувствовала некоторую неловкость. Казалось таким естественным, что они будут жить в одной комнате, и, сложись все иначе, она была бы счастлива. Но что об этом думать? Абсолютно бессмысленное занятие! Клаудия взяла халат и решительно захлопнула дверцу шкафа.

Душ освежил ее, горячая вода смыла усталость. Надевая шелковый халат персикового цвета, она услышала стук в дверь. Тайлер крикнул ей, что ужин уже принесли. Есть совсем не хотелось, но Тайлер прав: необходимо подкрепиться после такого длинного и трудного дня.

Ужин был накрыт на столике в углу гостиной. Тайлер ждал ее, сидя в кресле под лампой, мягким светом озарявшей его усталое лицо. Когда-то они часто сидели вот так в каком-нибудь уютном кафе, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Ей не забыть этих мгновений до конца жизни. Интересно, помнит ли он, как счастливы они были когда-то? Или навсегда вычеркнул ее из своего сердца? Скорее всего, так оно и есть. Клаудия вдруг пожалела, что не надела что-нибудь более строгое. Тонкая ткань халата подчеркивала женственные линии ее тела. Пожалуй, он может подумать, что она специально так оделась, желая соблазнить его, чего у нее и в мыслях не было. Чемодан собирала Серафина, она положила те вещи, которые Клаудия обычно носила. Легкое раздражение охватило Клаудию: почему она должна менять свои привычки в угоду Тайлеру? Ей безразлично, что он подумает! И стыдиться ей нечего. С гордо поднятой головой Клаудия направилась к столику.

Увидев аппетитный пышный омлет с салатом вместо тяжелой английской еды, Клаудия слегка удивилась. Омлет издавал такой восхитительный запах, что ей сразу захотелось есть.

— Странно, что ты поселился в гостинице, — заметила она, принимаясь за еду. — Ты же говорил, что живешь в Лондоне.

— Я продал свою квартиру, когда получил по наследству дом в Шропшире четыре года назад. Пожив там немного, я понял, что могу работать с тем же успехом, что и живя в Лондоне.

Утолив первый голод, Клаудия откинулась на спинку кресла, взяла бокал вина, к которому раньше не притронулась, и отпила глоток. Тонкий фруктовый вкус показался ей знакомым. Она села прямее и подчеркнутым жестом поставила бокал на столик, бросив на Тайлера укоризненный взгляд.

— Не нравится? Это калифорнийское вино, одно из лучших, — прищурившись, сказал он.

Руки Клаудии непроизвольно сжались в кулаки.

— Это любимое вино Гордона, и тебе это прекрасно известно!

Тайлер довольно улыбнулся:

— Не сомневался, что ты оценишь мою заботливость.

Клаудия с трудом сдерживала негодование.

— Вот уж не думала, что ты способен на такую низость!

— Хотел тебе кое о чем напомнить.

Клаудия стиснула зубы:

— Напрасно старался. Я и так ничего не забыла.

— У женщин короткая память. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Поэтому, вероятно, ты и уехала так поспешно в Италию? — осведомился Тайлер с циничной усмешкой.

— Вряд ли ты поймешь, почему я это сделала, — парировала Клаудия.

Тайлер пропустил ее ответ мимо ушей.

— Ты вернулась на виллу своей тетки. Когда мы познакомились, ты жила у нее?

Надо же, неужели он это помнит?

— Да. Мне всегда было хорошо у тетушки Лючии.

Тайлер пристально посмотрел на нее.

— А она знала о наших отношениях? — резко спросил он.»

— Разумеется, — ответила Клаудия, ничуть не смутившись. — Я не делала из этого тайны и не стыдилась своего поведения. Тетя ничего не имела против, — добавила она.

Тайлер удивленно поднял брови, но в ту же секунду его лицо приняло прежнее холодное выражение.

— Если не ошибаюсь, ты говорила, что она художница?

— Да, — сухо подтвердила Клаудия, чувствуя, что в ней закипает гнев. — Она и сейчас занимается живописью. Думаешь, я не понимаю, к чему ты клонишь? Намекаешь, что она ведет богемный образ жизни и одобряет моральную распущенность? К твоему сведению, она очень порядочный и чуткий человек и у нее совершенно нормальный взгляд на отношения между мужчиной и женщиной. Она не считает жен рабами мужей, обязанными молча страдать и терпеть выходки своего господина и повелителя. Женщина тоже имеет право на счастье!

— Значит, клятвы, которые ты давала перед алтарем, для тебя пустой звук? — зло выпалил Тайлер.

Глаза Клаудии сверкнули. Она не заслужила такого упрека! Как он смеет судить, ничего не зная о ее жизни?

— Мужчины тоже клянутся в верности, что не мешает им с легкостью изменять своим женам.

— Я не сказал, что мы ангелы во плоти, — пожал плечами Тайлер.

— Но женщины, по-твоему, обязаны ими быть, верно? — огрызнулась Клаудия. — Как жена Цезаря, вне подозрений. — Она вскочила и пересела на диван. — Послушай, что я тебе скажу, и можешь смеяться надо мной сколько душе угодно. Я была верна Гордону… До того дня, когда встретила тебя. К тому времени мой брак превратился в фарс, пародию, но я ни разу не изменила мужу. Даже тогда, когда он раскрыл свое истинное лицо и заявил, что женился на мне из-за денег. Не знаю, что меня удерживало гордость, самолюбие, называй как хочешь, — но я помнила о своих клятвах.