Он опустил острое лезвие, отрубив голову, которая ухватилась за мою рубашку. Гидра забрыкалась, когда пасть выпустила мою рубашку.

Освободившись, я отпрыгнул назад. — Мило с твоей стороны присоединиться.

Айден медленно отодвинулся назад, когда гидра хлестнула одной из оставшихся голов, щёлкнув клыками в его сторону. — Почему, чёрт возьми, ты не взял никакого оружия?

— Я бог. Оно мне не требуется.

— Ну, очевидно, в данную минуту от твоего бытия богом столь же пользы, сколько от дыры в голове.

— Верно подмечено, — пробормотал я, взглянув на свою уничтоженную рубашку. — Можешь позаимствовать мне один?

Бросив мне один из кинжалов, Айден извернулся в талии, соскользнув вниз со спины гидры, словно это была ледяная горка на детской площадке. Он ловко приземлился на ноги.

Пришло время приступить к работе.

Вместе с Айденом, мы резали и рубили, пока гидра не была уменьшена до нескольких подёргивающихся в судороге кусков. Чем-то напомнив мне суши, когда мы закончили.

— Ну… — Айден вытер тыльной стороной предплечья свой лоб. Мелкие брызги крови гидры испещрили его подбородок: — Это было отвратительно.

Я перевёл взгляд с окровавленного кинжала на свою разорванную рубашку. — Да уж.

Айден обошёл кусок, который мог быть частью ноги. — Как думаешь, ещё что-нибудь оттуда вылезет?

— Чёрт. Надеюсь, нет.

— Ну, хоть на этот раз мы в чём-то согласны, — Айден стряхнул нечто похожее на кирпичную пыль со своих чёрных боевых штанов. — Такого я не ожидал.

— Чего? Ты никогда раньше не видел гидру? Считал, что они как олени. Куда не плюнь, везде они.

Выпрямившись, Айден вздёрнул подбородок и пригвоздил меня жёстким взглядом. — Умник.

Я ухмыльнулся.

Пустая жестяная банка выкатилась из месива, в которое превратилась улочка, и врезалась в одну из отрубленных голов гидры. Мы с Айденом развернулись.

На улице стоял старый иссохший мужчина, его седые волосы торчали во все стороны, а борода была такой же грязной, как и лицо. Он сжимал в руке коричневый бумажный пакет.

— Вот дерьмо, — пробормотал Айден.

Старик долго осматривал месиво у наших ног и затем поднял взгляд на нас. Прошла минута, и прежде чем кто-то из нас смог применить внушение и заставить мужчину забыть об увиденном, он увильнул за опрокинутый мусорный бак и затем засеменил вглубь улицы.

Айден посмотрел на меня.

Скривив губы, я пожал плечами. — Мне кажется, он видел куда более дикую херню, живя на улицах Скид Роу [2] .

— Думаю, да, — вздохнув, Айден вложил кинжалы в ножные обхваты. — Нам надо избавиться от этой чертовщины.

Я опустил взгляд и затем осмотрелся. — Думаю, мы можем просто скинуть всё это туда, откуда оно появилось.

— Хорошая мысль.

Подняв то что, как я предполагал, было передней лапой, я бросил это в расщелину, а Айден схватил голову обеими руками. Таская и толкая куски гидры к краю расщелины, мы быстро избавились от улик, свидетельствующих о том, что мифическое создание только что было изрублено и разрезано.

Айден откинул локон тёмных волос с лица, повернувшись ко мне. — Знаешь, когда ты убил Атласа, одно из таких существ появилось, прямо на том месте, где ты убил его.

— То же самое случилось там, где я уничтожил Гипериона, — я поднял взгляд на полицейскую машину, быстро пронесшуюся мимо поворота на улицу. — Хоть и не гидра. Только демоны.

— Но ты не убивал Титана здесь или в Оклахоме, где вскрылись другие такие же воронки, — Айден сложил руки. — Тебя совсем это не заботит? Даже тот факт, что порталы в Тартар беспорядочно возникают то тут, то там, и оставляют после себя ужасные разрушения?

Я замер. — Почему ты считаешь, что меня это не беспокоит?

— Выглядишь ты примерно таким же заинтересованным, как ленивец.

— Только потому, что мне известно как сохранять спокойствие, не означает, что я не обеспокоен.

— Ты даже не выглядишь обеспокоенным, Сет, — раздражительность исказила черты лица Айдена. — Это последствия твоих действий.

— И как мы уже с тобой обсуждали, если бы Гиперион сделал с Алекс то, что он сделал Джози, ты бы сделал тоже, на хрен, самое, что и я. Так что можешь бросить своё святое дерьмо и отложить нравоучения, — моё печально известное хрупкое терпение подходило к концу. — Ты начинаешь говорить как Аполлон.