Медленно Дикон повернулся ко мне. Его лицо было лишено эмоций.

— Как бы? — фыркнула Алекс, изогнувшись ко мне. — Это как «как бы» ты беременна?

Я закатила глаза. — Хорошо-хорошо. Я однозначно беременна…

— Ты беременна? — Прошептал Дикон.

— Да.

— Типа, ты беременна настоящим ребёнком?

Теперь хмуриться начала я. — В сопоставлении быть беременной чем?

— Так ты серьёзно беременна? И ты не сказала мне? — Дикон вырвался из какого бы там ни было ступора, в котором он находился. — О, боги мои, как ты могла не рассказать мне? А Алекс знает?

— Эй, — уголки её губ поникли. — Что это вообще должно значить?

Дикон уставился на неё. — Тебе, в самом деле, надо объяснять это?

Я вмешалась раньше, чем было дано странное объяснение. — Я не собиралась вообще говорить вам, — я посмотрела на обоих парней. — Я сама только что выяснила, и так случилось, что Алекс была со мной. Мы с Сетом ничего не рассказывали, ведь, ну, столько всего происходит.

На красивом лице Люка стала расползаться ухмылка.

— Готов поспорить, Айден знает, так ведь? — он свирепым взглядом пригвоздил Алекс. — Ведь ты в жизни ни одного секрета не утаишь от него.

— Ну… — Алекс запнулась, и я проглотила фырканье.

Дикон послал ей неодобрительный взгляд, прежде чем развернулся ко мне. — Как так, что я не знал?

Я вздрогнула. — Пожалуйста, не злись…

— Я не злюсь! — Дикон встал на колени передо мной в мгновение ока, доказав, что он и в самом деле смертным не был. — Не на тебя. Я просто зол, что мог помешаться на предрожденчике, как несколько дней назад.

Из меня вырвался удивлённый смех. — Предрожденчике?

— Конечно! У нас будет огромная вечеринка, — он стиснул мои руки и сжал их. — Вероятно, это будет предрожденчик, который положит конец всем предрожденчикам. Тема будет «Сверхъестественное».

У меня взлетели брови.

Ухмылка Люка теперь стала полноценной улыбкой.

Сет.

Даже если бы я не видел его раньше, я бы тут же распознал стоявшего перед нами бога. Он не был просто богом.

Он был богом всех богов.

Я не ожидал увидеть Зевса сегодня.

В последний раз, когда я его видел, на нём были только белые льняные брюки, и на вид ему было сильно за сорок. Единственным отличием в нём сейчас было то, что его до ужаса белые волосы были немного длиннее и задевали плечи.

Знаки Аполлиона на моей коже сошли с ума в ответ, и инстинкт сковал все мускулы в моём теле. Зевс мог быть здесь лишь по одной единственной причине.

Он жаждал драки.

Как только Айден осознал, кто стоял перед ним, он упал на одно колено и склонил голову.

Я же, с места не сдвинулся, поскольку срать хотел на это дерьмо.

Зевс пристально смотрел на меня, ожидая такого же отношения. Я ухмыльнулся. Его совершенно белые глаза сверкнули электрическим разрядом, а ноздри расширились. — Твоё эго станет твоей погибелью.

— Крайне иронично слышать это от тебя, — парировал я, сложив руки на груди. — Опять же, полагаю, судишь по себе.

От явно различимого вдоха Айдена я улыбнулся.

Губы бога изогнулись, и затем он посмотрел на Айдена. Выражение его лица, как ни странно, смягчилось. — Поднимись, дитя моё.

Поднявшись во весь рост, не похоже было, что Айден вообще дышал, пока ошарашенно смотрел на Зевса. Охваченный благоговением, он пялился на существо, видеть которого только немногим людям было когда-либо дано. Именно поэтому, я не осуждал его за такую реакцию. Каким бы совершенно бесполезным я не считал Зевса, производил он очень впечатляющее зрелище.

— Ты славно потрудился сегодня, — заговорил Зевс, его голос был низким и властным, как будто он был истинным громом в небесах во время шторма. — Тебе пора отправляться домой.

Зевс щёлкнул пальцами, и Айден просто-напросто исчез.

Оп!

И никого нет.

— Я очень надеюсь, ты отправил его назад в Университет, — растягивая слова, произнёс я, не отрывая глаз от бога. — Ведь если нет, то одна конкретная молодая девушка, которую ты приказал убить, очень сильно расстроится.

Его губы стали тонкими. — Говоришь об Александрии, истинном Аполлионе? Думаешь, мне доставило удовольствие обрывать её смертную жизнь? Ты был бы не прав.

— Мне плевать, доставило тебе это удовольствия или нет. Ты сделал это, когда мог не делать. Не так. Не после того, как она пожертвовала…

— Ты мне говоришь о жертвах? Что ты знаешь о жертвах? Она знает. Она понимала, что значит принести жертву и что должно быть сделано. А ты до сих пор лишь знаешь, как сбежать, когда не можешь контролировать себя.