Но ничего страшного не произошло, наоборот, мне дали задание почистить тазик морковки, и я с радостью занялся этим делом. Едва я с ней закончил, мне вручили ведро лука. Хотелось отказаться, но рисковать я не стал и, роняя крокодильи слёзы, принялся за работу.

Примерно через час, в начале девятого, на кухню зашёл невысокий официант и, подойдя ко мне, положил в почти пустое ведро из-под лука свёрток.

— Через десять минут будь готов! — сказав это, парнишка подхватил одно из готовых блюд и покинул кухню.

Я посмотрел в ведро. На дне среди остатков лука лежало что-то, завёрнутое в белое полотенце. Можно было не гадать, я понимал, что в свёртке пистолет. Осторожно развернул полотенце и убедился в этом. Почистил ещё две луковицы, смахнул очередную слезу, снял пистолет с предохранителя и незаметно переложил его в карман поварской куртки.

Почти сразу после этого пришёл уже знакомый официант и едва заметно махнул мне головой. Я встал и пошёл за ним. Перед выходом из кухни в обеденный зал парнишка резко остановился, так что я едва не влетел ему в спину. Он негромко, чтобы, кроме меня, его никто не услышал, прошептал:

— Возникла проблема. Баба его не пришла. Клиент злой и собирается уходить прямо сейчас.

— И что делать? — прошептал я в ответ.

— Или валить как есть, или переносить на завтра или послезавтра.

— Переносить не вариант. А как это, валить как есть?

— Молча. Подойти и завалить. Из пистолета. В лобешник!

— Меня же его охрана пристрелит!

— Тогда переносим.

— Нет! Не переносим, — мне ужасно не хотелось упускать такую возможность. — Ты только скажи, есть хоть какой-то шанс мне потом свалить?

— Честно? — официант посмотрел мне прямо в глаза. — Процентов двадцать, не больше.

— Устраивает. Пойдём!

Я отправился в зал ресторана, сжимая в кармане пистолет.

— Столик слева за колонной! — донеслось мне вслед.

Я вышел из кухни. Не торопясь, чтобы не привлекать внимания, отправился к нужному столику. Потихоньку до меня дошло, какое опасное решение я принял. Ещё был шанс развернуться или пройти мимо. Мысли сменяли одну за другой с невероятной скоростью, и каждая обжигала и пугала. Каковы были реальные шансы выбраться из ресторана, заполненного сотрудниками спецслужб с охраной? Двадцать процентов? А может, два? А может, две десятых?

Очень хотелось пройти мимо. Просто-напросто было страшно, что меня убьют, даже не попытавшись обезоружить и арестовать. За этими мыслями я совершенно забыл о моральной составляющей дела. Перед этим я постоянно задумывался о том, что собираюсь совершить убийство. О том, что это не просто преступление, а большой грех, и что не известно, как я смогу после этого жить. Мои моральные принципы не позволяли мне спокойно отбирать жизни, как это делал тот же Колян и многие другие ребята, с которыми я повстречался на Точке. Я понимал, что Карпов-старший — монстр, что это враг, что убив его, я спасу, возможно, многие жизни. Я приводил себе в пример солдат, которым приходилось убивать на войне. Убивать ради жизни. Но это всё не сильно помогало. Я помнил, как не смог добить младшего Карпова. Боялся ли я, что у меня дрогнет рука? Возможно. Но и Карпов-старший был не таким, как его сын. На его совести была кровь Ольги и Железняка. А это тоже много значило. Порой я даже затруднялся ответить, чего мне хотелось больше: спасти тех, кто был со мной, или отомстить за тех, кого я потерял?

Но все эти размышления отступили в момент, когда пришло время действовать. В эту секунду в моей голове была только одна мысль: убить и убежать!

«Убить и убежать», — повторяя это как мантру, я подошёл к Карпову-старшему и достал пистолет.

Всё произошло как во сне. Никаких терзаний совести, никаких сомнений, простые быстрые движения. Достал пистолет. Направил ствол в лоб, глядя Карпову прямо в глаза. Нажал на спусковой крючок, не проронив ни слова.

Раздался негромкий щелчок. Осечка. Я быстро нажал ещё раз. Снова щелчок. И снова.

Карпов неприятно улыбнулся. Он нисколько не испугался. Его охрана не предпринимала никаких попыток меня скрутить. Это превратилось в какой-то сюрреализм, я на автомате нажал на спусковой крючок ещё раз. Снова щелчок.

До меня потихоньку стало доходить, что происходит. Я быстро огляделся по сторонам. Со всех сторон на меня смотрели здоровые вооружённые мужики. Вариантов убежать не было.

Я не мог понять, какое из чувств меня захлестнуло больше злость или обида? Или разочарование? Так или иначе, я констатировал печальный факт: меня подставили.

Возникло желание врезать рукояткой пистолета по наглой улыбающейся морде Карпова. Но кое-как сдержался. Остановило понимание того, что пуля прилетит в меня, возможно, до того как я раскрою череп этому упырю.

Один из охранников, возможно, уловив мои настроения, довольно аккуратно забрал у меня из рук пистолет, чему я особо не противился по причине бесполезности этого занятия.

— Ладно, посмеялись и хватит, — старик резко перестал улыбаться. — Ты понимаешь, что я могу тебя сейчас убить?