Когда двадцатью минутами позже я вернулся в больничную палату Сары, я обнаружил Роланда с Питером, подключающими iPod и пару колонок.

Роланд указал на проигрыватель Десмунда.

— Саре может и нравится это, но это точно не её любимая музыка. Она нуждается в хорошем старом классическом роке. Это её фишка.

Через час пришёл Тристан с одним из лекарей. Я направился к ним, решительно настроившись либо заполучить хоть какие-то ответы, либо найти кого-то ещё кто сможет попытаться помочь Саре.

— Прошло два чёртовых дня. Почему она не просыпается?

— Физически с ней всё в порядке, — ответила лекарь. — Всё что я могу предположить, так это то, что её разум нуждается в исцелении от травмы, которую она перенесла, и она проснётся, когда будет готова.

— Ты предполагаешь?

Мне надо было нечто большее, чем просто предположение. Мне надо было, чтобы кто-то сказал мне, что, чёрт возьми, не так с моей парой.

Тристан поднял руку.

— Николас успокойся. Никакой пользы от того, что ты кричишь на лекарей, не будет. Никто из нас ничего подобного раньше не видел.

Роланд фыркнул.

— Приятель, я бы тоже не захотел просыпаться, когда ты так орёшь.

Питер указал на Сару.

— Мне кажется, я только что видел движение её глаз!

Роланд склонился над Сарой.

— Сара, это Роланд. Ты меня слышишь?

Он издал вопль.

— Вот! Её губы двигались. Смотри, Пит, говорил тебе, идея с музыкой была хорошей.

Я отпихнул их обоих с пути и взял Сару за руку.

— Сара? Пора просыпаться, moy malen’kiy voin.

— Ах, наша красавица всё ещё спит? — у меня за спиной произнёс Десмунд.

— Возможно, всё, что ей надо, так это поцелуй принца.

Я стиснул зубы.

— Не время для твоего юмора, Десмунд.

Десмунд фыркнул.

— Совсем наоборот, как раз именно смех ей и нужен. Слишком уж мрачно здесь... и что это за ужасный шум?

— Эй, она любит эту музыку, — парировал в защиту Роланд.

Роланд, Питер и Десмунд начали спорить, и я уже было собирался приказать им всем покинуть комнату, когда...

— Прекратите.

У меня перехватило дыхание, и я опустил взгляд на Сару, а затем её веки затрепетали.

И её красивые зелёные глаза взглянули в мои глаза.

— Привет, — скрежеща, произнесла она, и это одно единственное слово растопило ледяной узел, который связывал мои внутренности уже два дня.

— И тебе привет.

Она в замешательстве сощурила глаза.

— Что происходит? Почему все в моей комнате?

Она закашлялась, и я подхватил стакан воды со столика у кровати. Приподняв её голову, я поднёс стакан к её губам, чтобы она смогла пригубить воды.

— Привет, как ты себя чувствуешь? — спросил Роланд. — Ты до смерти всех нас перепугала.

— Роланд? Что ты тут делаешь?

Он взглянул на меня.

— Ты не помнишь?

— Нет, я... — она издала приглушённый звук и зарылась лицом в ладони.

— О, Боже, я убила Нейта.

— Нет, Сара, он в порядке, — сказал я ей, но она была чересчур удручена, чтобы услышать меня.

Она начала ловить ртом воздух, и я притянул её в свои объятия, чтобы успокоить её. Она прижалась лицом к изгибу моего плеча, и её душераздирающий плач наполнил комнату.

— Шшшш. Всё хорошо, Сара. Нейт жив, — повторял я ей снова и снова.

Её рыдания резко прекратились, и, отпрянув от меня, она посмотрела мне в глаза.

— Что ты сказал?

— Нейт жив, — повторил я.

Она покачала головой.

— Такое невозможно. Я убила его. Я почувствовала, как он умер.

Подошёл Тристан и встал рядом со мной.

— Ты убила вампира. Мы понятия не имеем, что ты сделала в той камере, но Нейт жив.

— Это бессмыслица какая-то, — воскликнула она. — Как вампир может быть живым, если я убила его?

— Сара, выжил не вампир, а Нейт, — сказал я. — Нейт снова человек.

— Что? — она обвела всех в комнате ошеломлённым взглядом. — Человек? Он человек... и он жив?

— Как по нам, так он пахнет человеком, — высказался Питер.

Сара протянула руку к Роланду, который стоял по другую сторону кровати.

— Ты его видел? — спросила она, её голос стал нарастать.

— Ой! — он вырвал руку из её хватки и потер её. — Сила демона, помнишь. Мы виделись с ним несколько раз. И ты должна знать, что он...